Чтобы рассмотреть детали, приходится щуриться. Большое помещение. Бетонные стены, пол, потолок. Какой-то склад или недострой.
– Хочу посмотреть, как ты сдохнешь, – язвительно выплевывает она и начинает смеяться. По моей спине ползут мерзкие, леденящие душу мурашки, но я не подаю вида. Лицо остается спокойным и уверенным, и ни один мускул не дергается.
– Что? – Издевательская усмешка искажает мои губы. – Алла, ты совсем с катушек слетела?
– Ты даже не представляешь, как долго я этого ждала, – шипит она и наклоняется ко мне.
"
"Рыпаюсь в ее сторону, забыв о своей беспомощности. Пошевелиться не получается, но Алла испугавшись отпрыгивает. Смеюсь над ней и качаю головой.
– Ты вообще понимаешь, что это уголовка?
– Никакой уголовки не будет. – Мужской голос эхом разносится по помещению. Вздрагиваю и поворачиваюсь на звук, но свет падает так, что мне ничего не видно за пределами луча.
Но одной интонации достаточно, чтобы я узнал голос брата. Узнал и застыл в недоумении.
– Сергей? – уточняю на всякий случай, чтобы вызвать его на диалог.
Меня ведь не приглючило?
– Надо же, узнал. – Брат появляется в зоне видимости.
Скольжу по его лицу взглядом и не верю своим глазам. И правда он. Жив и здоров.
– Но как? – ошарашенно выдавливаю из себя.
– Я инсценировал свою гибель, – ухмыляется он и присаживается передо мной на корточки. – А ты поверил…
– Зачем?
– Долгов накопилось слишком много. Меня все равно бы убили…
– Ты больной, – качаю головой, пытаясь стряхнуть эту иллюзию и как минимум проснуться.
Все это просто не может происходить в реальности. Так не бывает.
– Я тоже рад тебя видеть, брат, – хмыкает Сергей и отходит к стене. Чем-то там гремит, но чем конкретно, мне не видно. Остается только предполагать, что это какая-то то ли фляга, то ли канистра.
– Что ты задумал? – нервно сглатываю.
– Все просто. Я стану тобой, а ты мной… – доносится до меня его голос.
– А я женой Виктора Морозова, – довольно мурлычет Алла. Только сейчас понимаю, какой я идиот.
Они в сговоре. Давно? Или после нашего расставания?
– Вы оба ненормальные! – кричу им, а сам судорожно пытаюсь придумать, как выпутаться из истории, в которую угодил. Вряд ли меня теперь отпустят. Сергей жаждет крови, и Алла, видимо, тоже.
– Говорят, у меня есть дочь?
– Это моя дочь, – рычу я и сжимаю кулаки в бессильной злобе.
Сергей возвращается ко мне с канистрой. Возможно, с бензином. Мне становится как-то не по себе.
