Но ты тоже рискуешь, поднимаясь наверх. Ранальд…
– …преследует нас. Да, я очень хорошо это знаю. Некоторым из твоих людей приходится каждую ночь выходить из пещер, чтобы перегонять лошадей из одного укромного места в другое. Ты ведь не забыла об этом? Я не вижу особой разницы между их поступком и тем, что я собираюсь подняться наверх и поймать пару кроликов к столу. За исключением, конечно, того, что я вернусь обратно с чем-то более весомым, чем зудящие от усталости ноги.
Кэтрин улыбнулась, но ее лицо тут же вновь приняло серьезное выражение.
Она знала, что все, сказанное Лукасом, было правдой. Ей нечего было возразить против принятого им решения. И все же она очень хотела отговорить его. К сожалению, единственный довод, который у нее был, – это то, что ее живот сжался в дурном, предчувствии, когда Лукас сказал, что собирается пойти на охоту. Такое происходило с ней всякий раз, если что-то шло не так. Кэтрин верила своей интуиции, но сомневалась, что Лукас поймет ее и поверит в это.
Она подозревала, что его лицо примет то же самое выражение, которое всегда появлялось на лице ее отца: выражение, с каким смотрит на женщину мужчина, сознающий свое превосходство над ней. Его только развеселит женская глупая чувствительность.
– Мне это не нравится, – пробормотала Кэтрин.
– А мне не нравится диета из овсяной каши и травяных отваров. Не волнуйся, Кэтрин. Наверх вы идет только Томас, который очень хорошо знает, как вести себя тихо и незаметно, да я. Нас будет не так-то легко увидеть или догнать, если враги все-таки нас обнаружат.
Я не собираюсь подстрелить оленя, а потом разделывать его и тащить через лес, рискуя быть пойманным. Мне нужно всего лишь несколько кроликов или любая другая небольшая дичь. То, что не привлечет к нам особого внимания.
– Я понимаю. И знаю, что ты очень хороший охотник. – Она нахмурилась. – Вот только мой живот меня беспокоит.
Лукас сощурился.
– У тебя болит живот? Может, ты съела что-нибудь не то?
– Нет, ты меня не так понял.
Сколько я себя помню, у меня всегда начинал болеть живот, когда должно было произойти что-то непредвиденное. И теперь он тоже болит.
– А что ты чувствовала в ту ночь, когда в тебя попала стрела? Или когда Ранальд напал на нас на берегу озера?
– Ну, в ту ночь, когда меня ранило, он тоже болел, но на то была особая причина. – Кэтрин покраснела, вспоминая, как она думала, что у нее вот-вот должно было начаться ежемесячное кровотечение.
