Казалось, будто он наслаждается ее вкусом, и Кэтрин знала, что если бы у нее было хоть немного силы, то она вцепилась бы в него и заставила лечь рядом с собой. Каждое движение языка Лукаса пробуждало в ее сердце чувства, какие однажды она уже испытывала к нему. Все скрытые дотоле эмоции вырвались наружу. Когда Лукас наконец прервал поцелуй и отстранился от нее, Кэтрин ощутила потрясение, даже некоторый страх. Сейчас она была еще более взволнована, чем в первый раз, и Кэтрин испугалась, что это был прощальный поцелуй.
– А вот идет Энни, чтобы помочь тебе, – сказал Лукас, вставая и направляясь к выходу из спальни. – Я вернусь позже.
«Гораздо позже», – сказал он себе, едва справившись с желанием броситься бежать отсюда как можно дальше и быстрее. Кэтрин все еще волновала его, все еще имела на него Слияние, и это до смерти пугало Лукаса. Он горевал по ней, веря, что Кэтрин предала его, думая, что навсегда потерял Любимую женщину – ту, которая, как ему казалось, могла дать ему все, что он искал. К своему стыду, Лукас даже оплакивал эту потерю.
И теперь, пока он сражался за жизнь Кэтрин, в нем пробудились все те чувства к ней, которые, по его представлению, он убил и глубоко похоронил в своем сердце. Когда Кэтрин начала медленно поправляться, Лукас осознал, что все предпринятые им меры предосторожности были сметены. Их поцелуй показал ему, насколько беззащитным он был перед ней. Говоря по правде, Лукас боялся, что все еще продолжал любить Кэтрин.
Он выругался и направился в общую комнату.
Ему нужно найти что-нибудь поесть, а потом отыскать какое-нибудь спокойное место, где он мог бы поспать. Только набравшись сил, он сможет оказать Ранальду достойное сопротивление. Но одну битву он уже выиграл. Битву за жизнь Кэтрин.
* * *– Мужчины иногда могут доставлять столько неприятностей, – пожаловалась Кэтрин, когда Энни помогла ей лечь обратно в кровать.
Ее не покидало волнение, вызванное чувствами, которые она до сих пор испытывала по отношению к Лукасу. После его поцелуя она была словно загипнотизирована, и это помогло ей преодолеть смущение, пока добрая Энни помогала ей осуществить свои естественные потребности.
Кэтрин настолько погрузилась в воспоминания о последнем поцелуе и о том, что перечувствовала после него, что она сделала все, что ей было надо, позволила себя помыть, с помощью Энни забралась обратно в кровать, и при этом ее не мучил болезненный стыд из-за того, что пришлось прибегнуть к услугам постороннего человека.
