Он потер левую ногу, которая заныла еще сильнее, откликаясь на мрачные мысли о том, как ему ломали кости. Правая рука начала пульсировать, как будто вновь ощущая каждый удар сапога, что ей достался. Шрам от рваной раны, пересекавший сейчас его правую щеку, задергался, и Лукас почти физически ощутил боль от лезвия ножа, вспоровшего ему кожу.
Он глубоко вдохнул воздух и медленно выдохнул. Лукас знал, что ему следует успокоиться, чтобы обрести способность ясно мыслить. Он не сможет утолить жажду мести, если будет действовать слишком быстро, если не подавит желание вытащить меч и ринуться в сторону этих людей.
Когда Лукас признался себе, что частично ему помогло удержаться от необдуманных поступков осознание того, что он не сможет победить шестерых противников в открытом бою, то опять мысленно выругался. Выходит, он не был настолько уверен в своих силах, как ему казалось.
– Энни! – заорал один из вошедших, когда вся компания уселась за стол. – Подними свою задницу и налей-ка нам эля!
В поступи Энни чувствовалась явная настороженность, когда она направилась к ним со стаканами и кувшином эля.
– Тише, Ранальд, – сказала она. – Я видела, что вы вошли, и была наготове. Вам незачем так кричать.
Лукас наблюдал, как молодая женщина изо всех сил пыталась разлить им эль и одновременно уклониться от рук, пытавшихся ее облапать. В отличие от остальных служанок, работающих в подобных заведениях, Энни не была шлюхой, которую можно легко соблазнить одной-двумя монетами. Но эти мужчины относились к ней так, как будто Она такой и была.
К тому моменту, когда Энни наконец смогла отойти от их стола, ее лицо раскраснелось от гнева, а в глазах блестели слезы стыда. Лукасу пришлось сделать глубокий глоток крепкого эля, чтобы заглушить желание броситься ей на помощь. Она остановилась возле его стола, чтобы наполнить ему кружку, и Лукас улыбнулся ей. Энни в ответ прищурила глаза и, нахмурившись, поджала полные губы.
– Вы бывали тут раньше, сэр? – спросила она вдруг и села напротив него за обшарпанный стол.
– Нет. А почему ты спрашиваешь об этом, дитя?
– Ваша улыбка… – ответила служанка и пожала плечами. – Она показалась мне знакомой.
Лукас не представлял себе, как улыбка может быть знакомой, но решил впредь вести себя еще осторожнее.
– Наверное, ты просто видела слишком мало улыбок, а?
– Без сомнения, такие чудесные белые зубы, как у вас, – большая редкость.
– Это дар, который я получил от Господа и моих родителей. А еще я постоянно их чищу – вот и весь секрет.
