Не вино превращало ее кровь в огонь, а Лукас.
– Ты давно не танцевала, – сказал он. – Если хочешь, давай потанцуем.
Кэтрин быстро допила остатки вина, скрывая улыбку. Лукас произнес эти слова таким голосом, словно предлагал ей ради развлечения вырвать ему ногти на пальцах. Она знала, что Лукас будет танцевать с ней, если она того пожелает, но также знала, что каждая минута танца будет для него сущим мучением. Но Лукас пойдет на это, чтобы доставить ей удовольствие.
Эта мысль была приятна ей, но, с другой стороны, заставила ее почувствовать себя самым глупым существом на свете, Он обидел ее, уязвил так сильно, что ей до сих пор было больно вспоминать об этом.
Но кого она сейчас наказывала больше – себя или его? В любом случае, решила Кэтрин, глупо делать какие-то выводы и пытаться думать о серьезных вещах, когда в тебе булькает так много выпитого вина. Сейчас ей хотелось только одного – отвести Лукаса в свою спальню и там заниматься с ним любовью до тех пор, пока он не замолит о пощаде, после чего вылить на него немного холодной воды и вновь затащить в постель.
Кэтрин была уверена, что никогда еще она не испытывала такого сильного желания, как в эту минуту.
Кэтрин развернулась и посмотрела на него. Лукас Мюррей явно был самым красивым мужчиной, которого ей доводилось встречать, и он хотел ее. В этот момент ей было все равно, что двигало им – похоть или более глубокие чувства. Кэтрин медленно провела пальцем по шраму на его лице и услышала, как он задержал дыхание.
В голубых глазах Кэтрин появилось нечто такое, отчего Лукас взмок так, как будто ему пришлось пробежать до Доннкойла и обратно. Он посмотрел на ее пустой бокал и спросил себя, сколько же вина Кэтрин выпила за вечер. Наверное, из-за этого она сейчас смотрела на него так же страстно, как раньше. Потом Кэтрин прильнула к нему, и ее полная грудь коснулась его тела.
– Лукас, – прошептала она.
И вдруг ему стало все равно, если даже дело было только в вине. Кэтрин произнесла его имя таким низким, хрипловатым голосом, что он чуть не захлебнулся в волне страсти еще прежде, чем она закончила говорить.
Кэтрин возбуждала его, как никакая другая женщина, а он еще пытается рассуждать, правильно ли это будет или нет, если они займутся любовью. Его брат Артан точно бы решил, что он сошел с ума."
"– Кэтрин, лучше веди себя осторожнее, – сказал Лукас, не удивляясь тому, что его голос дрожал. Было странно, что все его тело не сотрясалось от страсти.
