Но это было невозможно. Она понимала, что может узнать нечто очень плохое, но даже это не помогло ей удержать язык за зубами. Кэтрин чувствовала, как что-то буквально вынуждает ее узнать всю правду, не важно, какой отвратительной и пугающей та может оказаться.
– И как же ты отомстила ему, Фреда? – спросила Кэтрин.
– Сначала я забрала у него жену.
Кэтрин молча уставилась на женщину. Она надеялась, что на ее лице появилось лишь удивление, может быть, недоверие. На самом же деле ей хотелось закричать – ведь Кэтрин понимала, что эта женщина сказала правду.
Фреда думала, что победила, и потому с легкостью признавалась в подобных злодеяниях. Она ведь считала, что ее пленница унесет эту тайну с собой в могилу.
– Она тяжело носила очередного ребенка. Несколько умело подобранных снадобий – и она его потеряла. А потом нужно было лишь проследить за тем, чтобы она и дальше получала это лекарство. Она истекла кровью и медленно умерла.
– Ты считаешь себя очень умной и сильной, однако все, что ты сделала, – это убила ребенка во чреве матери и расправилась с женщиной, которая еще не оправилась от выкидыша.
Причем никто из них не сделал тебе ничего дурного.
– Из-за твоей матери я не стала госпожой Данлохана, какой должна была быть по праву. – Фреда перевела дыхание, как будто стараясь успокоиться, и продолжила: – Я дала старому дураку еще один шанс на жизнь. Он мог бы жениться на мне после того, как закончился траур, но он не сделал этого. Он едва смотрел в мою сторону, был холоден и резок всякий раз, когда я пыталась обратиться к нему.
– Значит, ты и его тоже убила.
– Да. – Она нахмурилась. – Но он умирал гораздо дольше, чем я рассчитывала.
– Как неосмотрительно с его стороны.
Фреда с отвращением посмотрела на нее, а потом взяла Агнес под руку и пошла к столу. Она приказала принести еды и вина для себя, Агнес и Ранальда, который должен был скоро прийти. Услышав это, Кэтрин едва не закричала. Фреда убила всю ее семью, и после того, как она призналась в этом ужасном, леденящем кровь преступлении, со спокойной совестью принялась ужинать.
Такое поведение напугало Кэтрин и в то же время привело в ярость.
– Вот, девочка, я принесла тебе немного бульона и воды."
"Кэтрин посмотрела вверх, на доброе лицо Хильды, и внезапно ей захотелось заплакать. У нее было такое чувство, как будто она вновь пережила смерть своих родителей. Конечно, причина этого была в том, что она узнала, отчего они на самом деле умерли.
