На голове у него откуда ни возьмись появились большие круглые уши, глаза стали огромными, а прежде тщедушное тело раздулось. Из пасти зверушки вырывался звук, которому могла бы позавидовать сирена. Я посадил Китти на колени, стал гладить почему-то обезумевшую эскимосскую кошку и говорить:
– Успокойся, что тебя так напугало?
Боря протянул мне упаковку крекеров и крикнул, пытаясь перекрыть вой:
– Вдруг она печенье любит? Сомнительно, что представитель кошачьих придет в восторг от него, но ничего другого у нас нет.
Китти заметила, что я разрываю целлофан, и понизила силу звука. Окончательно он смолк, когда кошка аккуратно взяла из моих рук крекер и быстро его слопала. Это все заняло считаные секунды. Затем зверушка вскарабкалась мне на плечо, потерлась мордочкой о щеку и лизнула меня. Я дал ей еще один крекер. Китти юркнула за пазуху.
– Что у вас происходит? – полюбопытствовал батлер.
– Она меня поцеловала, – засмеялся я, – в знак благодарности за печенье. Сейчас залезла туда, где сидела раньше, грызет угощенье.
Она или он не кошка! Лапы другие. И вы встречали кошек с таким голосом?
– Не могу похвастаться доскональным знанием животных, дома внимательно посмотрю энциклопедию, – пообещал Боря. – Иван Павлович, тоннель закрыт.
– Почему? – удивился я.
– Ремонтные работы, облицовку стен меняют, старый кафель снимают, новый кладут. Похоже, Москва охвачена эпидемией плиткоукладывания. Около нашего дома опять бордюры меняют.
– В столице полно проблем, – заметил я, – думаю, бордюры не главная беда города.
И что делать будем?
– Покатим огородами, – вздохнул Борис, – шесть утра, народ пока еще массово на работу не мчится. Авось, обойдется без пробок.
Увы, он ошибся. К подъезду мы подъехали в половине восьмого, поднялись в квартиру, и лишь тогда в наши головы одновременно пришла одна мысль.
– Что делать с Китти? – спросил я.
– Сам хотел у вас осведомиться, – сказал Боря, – думал, что она размером с кошку, поэтому приготовил перевозку. А зверек маленький.
– Ну она прекрасно уместится в домике, который вы прихватили для транспортировки, – заметил я, вынимая непонятно кого из-за пазухи.
– Смотрите, у нее опять крохотные уши и маленькие глазки. Они, похоже, от страха или гнева увеличиваются. Китти, ты хочешь поесть, попить?
– Забавно было бы услышать от нее сейчас «да», – засмеялся Боря.
В ту же секунду эскимосская нежная вздернула мордочку, сложила лапки на груди и пропела:
– Да-а-а-а! Да-а-а-а!
Я чуть не выронил животинку.
