Понятно, что стали опрашивать тех, кто прибегал к его помощи. Люди Синяева очень хвалили, говорили: «Никто не мог мне помочь, потом я случайно узнал про Синяева и выздоровел». Но, к сожалению, не всем так везло. Михаил Иванович взялся помочь женщине, которая до обморока боялась похода к стоматологу. Тряслась от ужаса, никогда не обращалась к дантисту. Понятно, что у нее развился кариес, потом пульпит, потребовалось удалить нерв. Бедняжка плакала от боли, но отказывалась от свидания с бормашиной. А потом в ее жизни появился Михаил Иванович, он загипнотизировал несчастную, отвез ее в клинику…
Борис оторвался от экрана.
– Иван Павлович, пока никаких подробностей я не знаю. Больная умерла в кресле дантиста. Выяснилось, что до нее у этого стоматолога погибли еще два человека, с ними тоже работал Синяев. Обоих врачей арестовали, стоматологу дали двенадцать лет, Михаила Ивановича расстреляли.
Я погладил Демьянку, которая положила голову мне на колено.
– Странная клиентка эта Булкина. Накормила меня ложью.
Про квартиру нафантазировала. Про родителей сообщила, что они никогда ни в чем дурном не были замешаны. И вдруг такое!
Боря пошел в зону кухни.
– Возможно, она до сих пор не знает правды.
Глава 9
– Полагаете, что мать не рассказала девочке о судьбе ее отца? – предположил я.
– Екатерина Семеновна Синяева уехала с крошечной Олей в Москву. Где она жила, чем занималась, покрыто мраком. Есть информация, что, когда дочке исполнилось три года, у нее появился отчим. По странному совпадению он был полным тезкой родного отца – Михаил Иванович, но фамилия Воробьев.
Он оформил брак с Екатериной и удочерил Ольгу.
Я взял ломтик сыра.
– Думаете, мать не открыла дочери правду?
– Вполне вероятно, – согласился батлер, – а вы бы решились рассказать ребенку, что ее отец расстрелян по обвинению в убийстве?
– Навряд ли, – после короткой паузы признался я.
– В маленьком городке шила в мешке не утаишь, – продолжал Борис, – а столица – идеальное место для того, кто решил исчезнуть.
– Мы отвлеклись от квартиры Гранкиной, – напомнил я.
– Верно, – согласился Борис, – возвращаемся. У Ольги Михайловны была неудобная двушка. А у Гранкиной – прекрасная четырехкомнатная квартира, которая ей досталась от покойного мужа.
Я почувствовал себя Ваней в стране лжецов.
– Покойного?
– Да, – подтвердил Боря. – Василий Петрович Гранкин, супруг Ларисы, сын академика. Он жил в прекрасных хоромах, они к нему перешли после того, как родители умерли.
