Тейтум размышлял, не расстались ли мистер и миссис Каракули и как поживают их дети Закорючка, Клякса и Пятнышко.
Зои долго не отпускала кнопку звонка, и от его злобного жужжания у Грея свело зубы. Подождав десять секунд, Бентли снова нажала на звонок.
Дверь распахнулась; в проеме стоял разгневанный мужчина с козлиной бородкой.
– Вы Терренс Финч? – спросил Тейтум.
– Тссс! – Мужчина приложил палец к губам и взмахом руки позвал за собой. Тейтум и Зои вошли внутрь, и дверь за ними захлопнулась.
Студия представляла собой большое помещение, в углах которого стояли высокие прожекторы, направленные в центр комнаты.
Одна из стен была задрапирована белой тканью; ее складки лежали на полу, усеянные игрушками. По ткани, гоняясь за оранжевым мячиком, ползал младенец. Завороженный игрой, он не обращал внимания на фотографа, который делал снимки.
Мужчина, открывший дверь, подошел к стоявшей в углу женщине. Оба смотрели на ребенка с неподдельным обожанием. Тейтум решил, что человек с бородкой – гордый папаша, а не Терренс Финч.
Ребенок не очень походил на отца, если только у него не было такой же козлиной бородки, которую сбрили перед съемкой.
Фотограф на мгновение отвлекся и посмотрел на Тейтума и Зои.
– Я подойду к вам через минуту, – сказал он, поворачиваясь к младенцу. Тот уже начал вопить, потому что мяч от него укатился.
Тейтум наблюдал, как Терренс снует вокруг декорации, то и дело щелкая фотоаппаратом. Около сорока, шатен, под волосами – пигментные пятна. Он был долговязым, и ему приходилось сгибать руки под невероятными углами, чтобы поймать удачный кадр.
Ребенок взял кубик, поставил его на другой, добавил третий. Шаткая башенка развалилась, а малыш издал вопль, возмутившись бессердечностью гравитации.
– Лео, попробуй еще разок, – ободряюще проворковала мать ребенка. Отец Лео выглядел расстроенным и готовым в любой момент сорваться с места и показать, как надо строить башню из кубиков.
Съемка заняла еще несколько минут. Мать хотела, чтобы Терренс сфотографировал Лео, обнимающего плюшевого мишку.
К ее досаде, ребенок к таким кадрам оказался не готов. Как только перед ним возникал игрушечный медведь, он в ужасе уползал на другой край декорации. «У малыша отличные рефлексы», – одобрил Тейтум. Он тоже оказал бы достойное сопротивление свирепому плюшевому мишке.
Наконец, обескураженный приказами родителей, Лео сел посреди съемочной площадки и разразился слезами. Терренс прекратил фотографировать, понимая, что такие снимки вряд ли украсят семейный альбом.
