Как следствие – путаница в фотографиях. Больше такого не повторится.
– Не забудь указать на рисунке направление шагов, – велела она.
– Сделаю, – отозвался Гарза, замеряя расстояние от телефона до двери.
– И замерь расстояние до каждого отпечатка.
Сержант бросил на нее оскорбленный взгляд, но промолчал. Конечно, он знал свое дело, и понукать его не было нужды. Тем не менее лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. За последние месяцы сожалений у О’Доннелл скопилось на всю оставшуюся жизнь…
Лавируя между пятнами крови, она кружила по комнате в поисках улик, которые могла пропустить, – ничего.
Подошла к Гарзе и заглянула в его блокнот. Неохотно признала, что зарисовки выполнены безупречно. Эскиз аккуратен, замеры сделаны методично и подробно.
Ее внимание привлекли громкие голоса. Стоявший у входа полицейский с кем-то спорил, переходя на повышенные тона. Неужели журналисты уже здесь? Или это назойливая соседка?
О’Доннелл снова перескочила через пятно, на этот раз не потеряв равновесие.
Скоро можно будет участвовать в соревнованиях по прыжкам через кровавые лужи. Она вышла из дома, прищурив глаза от яркого света.
Полицейские оцепили дом Кэтрин Лэм и дворик размером с носовой платок, а также часть тротуара. На нем стоял, размахивая журналом посещения, напарник Гарзы, новичок, только закончивший полицейскую академию. По другую сторону желтой ленты остановились двое. Женщина держала руки в карманах бежевого пальто, в тон к нему – коричневая шапка и шарф.
На мужчине – черное пальто поверх серого костюма.
Женщина спорила с новичком, перекрикивая шум машин.
– Нам нужна всего пара минут. Это в ваших же интересах, чтобы…
– Извините, – прервала ее О’Доннелл, из ее рта вырывались облачка пара. – Что происходит?
– Федералы, – буркнул новичок, – хотят попасть на место преступления.
Холли, сведя брови, повернулась к федеральным агентам. Мужчина был черноволосым, высоким и широкоплечим. Он стоял в нарочито расслабленной позе, почти сутулясь, – как старшеклассник, который хочет выглядеть крутым.
Женщина казалась его полной противоположностью. Ее макушка не доставала ему даже до плеча, из-под шерстяной шапочки выбивались каштановые пряди. Она стояла, поджав губы и подобравшись, словно готовилась к марш-броску. Кончик ее длинного носа покраснел от холода. Когда она перевела взгляд на О’Доннелл, та чуть не отшатнулась. У женщины были глаза цвета травы, такие яркие, что становилось не по себе.
