В мрачном сводчатом зале сидели человек пять или шесть, не больше. Двое торговцев с длинными усами, офицер – гусар в доломане и красиво расшитом ментике, старый, похожий на моржа полковник с косым шрамом через все лицо, какая-то невзрачная личность в штатском и пьяница, который дремал в углу за столом, положив голову на руки. Грузный хозяин гостиницы переваливающейся походкой подошел к Гиацинтову и осведомился, чего желают господа.
– Выпить бы чего-нибудь, – сказал Балабуха, выразительно кашлянув и пригладив усы, – а то в горле совсем пересохло.
Хозяин понимающе кивнул и сказал, что у них есть превосходное токайское, а также мозельское, и еще…
– А водка?
Нет, водки нет. Не угодно ли господам токайского? Очень хорошее вино.
– Они что, сбесились? – проворчал Балабуха. – Даже водки не держат! Совсем пропащая гостиница!
– За границей водку не пьют, – вмешался Владимир.
– Вот те на! – удивился артиллерист. – А что же они пьют?
Гиацинтов пожал плечами.
– Вино.
– Ты что, смеешься надо мной? – недоверчиво спросил Балабуха.
– Вино – это же слабенькая кислятина, тьфу!
– Антон, – сердито сказал Владимир, – уймись. Сначала нам надо чего-нибудь поесть… Что вы можете нам предложить?
Сошлись на жареном гусе, пироге с яблоками, паштете и бутылке токайского, после чего компания села за стол и стала ожидать, когда доставят заказ.
– Может, перекинемся в карты? – спросил Добраницкий, потирая руки.
– Раскладывай пасьянс, – осадил его Балабуха.
Август, который, как и все азартные игроки, ненавидел пасьянсы, подскочил на месте.
– Шутить изволите, господа! Пасьянс! Да чтоб того, кто эти пасьянсы придумал…
Но тут, щекоча ноздри райским ароматом, в зал вплыл жареный гусь на подносе, который несла ловкая русоволосая девица в подоткнутом фартуке, и Добраницкий сразу же забыл обо всем на свете. К его разочарованию, девица подошла сначала к Гиацинтову. Мало того, что она по несколько раз вытерла все его приборы, так плутовка еще собственноручно отрезала ему самую лучшую часть гуся, после чего не поленилась сбегать еще и за вином, напрочь проигнорировав при этом усатого артиллериста и голубоглазого поляка.
Раз десять спросив, не нужно ли чего еще господину, и получив наконец заверения в том, что, если что-то понадобится, ее непременно позовут, девица удалилась, покачивая бедрами и то и дело оглядываясь на Владимира. Добраницкий и Балабуха только ошеломленно переглянулись.
– И чем он их берет? – проворчал артиллерист, принимаясь за еду.
