Как, как он мог не навести справки об Антуанетте? Как проглядел, что она приходилась родственницей Розалии фон Рихтер?
Но если Розалия помогла ей деньгами, если она фактически спасла Антуанетте жизнь – тогда, конечно, девушка с незабудковыми глазами не станет слушать никаких разоблачений, да что там – попросту от них отмахнется. Потому что он, Владимир, ничего такого для нее не сделал, а Российская империя для этой своенравной очаровательной венки – пустой звук. Подумаешь, одной империей больше, одной меньше…
– Скажите мне только одно, – умоляюще попросил Владимир.
– Когда вы… Когда мы с вами разговаривали, вы передавали мои слова Розалии? Она просила вас шпионить за мной и за моими друзьями? Да или нет?
Антуанетта вздохнула. Наделенная тонким чувством юмора, она, конечно, прекрасно понимала комизм этой сцены. Но пока она подбирала слова, чтобы ненароком не обидеть своего собеседника, вмешался Август.
– Владимир!
– Что тебе? – раздраженно выпалил Гиацинтов.
– Владимир, – быстро зашептал Добраницкий, – за нами скачут всадники, и они не отстают! По-моему, они… они хотят убить нас!
Словно в ответ на его слова, грянул выстрел, и пуля прошила насквозь обивку кареты.
"
"– А, черт бы их взял! – вырвалось у Владимира. – Антуанетта, пригнитесь! Балабуха, гони! За нами погоня!
– Ну, чертовы клячи, – проскрежетал на козлах Балабуха, – живей!
Лошади, хрипя, помчались как стрела. Еще две пули просвистели над каретой.
– Осторожнее! – крикнул Владимир.
Он взял пистолет, выбил ручкой окошко в задней стенке кареты и выстрелил два раза.
Одна из лошадей преследователей споткнулась и рухнула на дорогу.
– А, черт! – процедил Владимир сквозь зубы.
– Промазал? – робко поинтересовался Добраницкий. Он съежился на сиденье, закрывая руками голову.
– Да нет, попал – в лошадь, – проворчал Владимир. – Животное жалко.
Антуанетта смотрела на него широко распахнутыми глазами. Чертыхнувшись про себя, Владимир стал перезаряжать пистолеты.
«Она не ответила на мой вопрос… Промолчала! Молчание – знак согласия… Значит, она была со мной, чтобы шпионить… Она не любит меня… не любит!»
Он стиснул челюсти и перед самым поворотом выстрелил дважды, почти не целясь.
Двое всадников покачнулись в седлах, через минуту один из них упал на дорогу, но нога его зацепилась за стремя. Лошадь продолжала нестись вперед, волоча по камням его тело. Теперь в седле оставались всего четверо преследователей.
– Похоже, что силы уравниваются, – почти равнодушно заметил Владимир.
