– Пора открывать!
Он подплыл к двери и попробовал отпереть ее, но масса воды, давившая на нее, не давала ему даже сдвинуть засов.
– Антон! – отчаянно закричал Гиацинтов. – Антон! Дверь не открывается!
– Хорошо! – прозвучал с той стороны глухой ответ. – Бога ради, отойди от двери! Отойди от нее!
Владимир послушался и всплыл на поверхность. До потолка погреба оставалось уже совсем немного. Снизу донесся глухой треск.
– Он стреляет по двери! – воскликнул Гиацинтов. – Потерпи, Август, совсем немного осталось!
Бах! Бах! Бах!
Дверь ужасающе застонала, подалась и вылетела из петель.
Хлынувший с нею наружу поток воды сбил Антона с ног. Он поднялся и снова упал.
– Володя! Август! Вы целы?"
"Потоки воды бежали по ступеням. Наконец из погреба показался обессиленный Добраницкий, а за ним – Владимир.
– Скорее, скорее, прочь отсюда! – кричал Балабуха. – Пока вся свора не прискакала…
– О-ох… – стонал Добраницкий, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь на ноги. – Теперь я на всю жизнь воды наглотался! Тьфу! Будь она неладна…
– А где гусар? – внезапно забеспокоился Владимир.
– Где Ферзен?
И в самом деле, в воде у входа в погреб покачивалось несколько трупов, но Ферзена среди них не было.
– Не знаю, – отозвался гигант. – Когда я подошел, тут было всего три человека, и я быстренько с ними разобрался! Идем!
– Если он нам попадется, – попросил Владимир, – оставь его мне, хорошо?
Он обыскал одного из убитых, забрал его пистолеты, порох и шпагу.
– Я сам не прочь прикончить этого щучьего сына, – парировал Балабуха.
– Так что, Володя, пусть с ним разберется тот, кто заметит первым! Лады? Держи, Август!
И он бросил один из пистолетов Добраницкому.
– Это на всякий случай, – пояснил артиллерист.
Меж тем вода становилась все выше. Пора было уходить. По лестнице офицеры и их спутник поднялись на первый этаж, где им преградил дорогу Ферзен с четырьмя другими молодчиками. Глаза гусара горели сумасшедшим огнем.
– Куда спешим, господа?
– На ваши похороны! – ответил Владимир, делая первый выпад.
– Ой! – завопил Добраницкий, на которого кинулись сразу двое противников. – Господи, за что же мне такое счастье?
Он наставил на одного из врагов пистолет и нажал на спуск, но выстрела не последовало. Очевидно, порох был подмочен.
Балабуха меж тем разделался со своими противниками. Он схватил их обоих за шкирки, поднял в воздух и как следует ударил друг о друга, после чего бедняги потеряли сознание.
Противник Добраницкого ухмыльнулся и достал пистолет.
