– «Там небеса и воды ясны, – вслух читал Владимир, томно выгнув бровь, –
Там песни птичек сладкогласны!
О родина! все дни твои прекрасны!
Где б ни был я, но все с тобой
душой».
– Караул! – заверещал секретарь, багровея. – Спасите!
Очевидно, он не любил стихов.
– Будешь говорить или нет? – деловито спрашивал Балабуха. – Нет? Ну, пеняй на себя!
Владимир меж тем перечитывал «Людмилу»:
Вот и месяц величавый
Встал над тихою дубравой;
То из облака блеснет,
То за облако зайдет…
Чудесные строки! – уронил он в пространство.
– Как просто – и вместе с тем как изящно! Помнится, еще мистер Кольридж, английский поэт, учил, что хорошие стихи – это когда лучшие слова стоят в лучшем порядке. Кстати, это правило справедливо и в отношении прозы, и жаль, что так мало авторов ему следуют!
Ущемленный дланью Балабухи, Берг издал долгий протестующий вопль.
– Вы не согласны, Николай Богданович? – светски-вежливым тоном осведомился у него Владимир.
– Умоляю, – захрипел секретарь, – уберите от меня этого бешеного! Он же убьет меня!
– Да что вы? – удивился Владимир.
– Как это ужасно, в самом деле! Вы, наверное, этого не переживете!
Следует признать, что в его словах заключался глубокий смысл, потому что, если бы предателя убили, он бы точно этого не пережил. Побледневший Берг перевел дыхание.
– Я… я согласен, Владимир Сергеевич! Я все расскажу!
– О, – покачал головой Гиацинтов. – Он мне расскажет! Да что вы можете мне рассказать, милостивый государь? Как вы продались за презренный, но почитаемый металл и исправно выдавали секреты своего отечества его врагам? В самом деле, ведь за службу в посольстве так мало платят – это вы сами мне жаловались, между прочим!
– Прошу вас… – пролепетал секретарь.
– Пощадите!
Глаза Владимира сузились.
– Ты посещал дом графини Рихтер, верно? Тот, что напротив «Венской услады»?
– Д… да.
– И Жаровкин тебя выследил. Верно?
– Он… он сразу же начал меня подозревать. Не знаю, как ему удалось меня вычислить… – Берг улыбнулся гаденькой, неприятной улыбкой.
– Только вот он не знал, что мне вскоре тоже стало известно, кто он такой и что делает в посольстве."
"После этого в комнате послышались хрип, шум борьбы и треск падающей мебели.
– Антон! – резко сказал Гиацинтов. – Прекрати!
– Я убью эту гадину! – рычал артиллерист. – Я… я прикончу его!
– Антон, не надо, он нам еще нужен… Погоди хоть немножко, хорошо?
С большой неохотой артиллерист разжал пальцы, и Берг прислонился к стене.
