Выдергивает из рук сигареты, открывает бар. Все мои «пьяные» запасы летят в мусорный пакет вместе с сигаретами. Выворачивает на кровать мою сумку. Забирает абонемент в бассейн. Рвет его. Тоже в мусор.
Что-то еще…
Ухмыляюсь, наблюдая.
Аптечка. Достает пачку моих таблеток, раскладывает в мой старый порционный кейс по дням. В каждой ячейке штук по восемь разноцветных пилюль. Давно уже не пью. — Теюша… — вдох поглубже.
Вкладывает в руку кейс с таблетками.
Во вторую листок какой-то.
Опускаю глаза. Направление на томограмму, анализ крови и еще какие-то… — Я тебя умоляю.
Пожалуйста. Пожалуйста!!!
Закрывая глаза, целует руку. Разворачивается. Забирает пакет с мусором. Уходит.
Сминаю листки.
Открываю кейс.
Вот от этих синеньких иногда немного прёт и хорошо расслабляет. Достаю пять из разных ячеек. Проглатываю. Падаю на кровать.
На стене тикают часы с мордой Чеширского кота.
До завтра, кот или прощай?
Глава 18 — Бабочки в затылке
— Матвей! Привет!! Ты уже лучше ходишь, да? — подбегает соседка.
Из под капюшона торчат мокрые косички. Благо до сих пор не зеленые, не синие и даже не розовые.
— Привет, Мариш. Получше. Как дела с твоим мальчиком?
— Дурак он, — с улыбкой закатывает она глаза.
— Это нормально! — смеюсь я. — Ты чего мокрая?
— А у нас физ-ра в бассейне была. А ты куда?
— А я вот… тоже на «физ-ру». Сначала ходьба, а потом бассейн.
Бросает внимательный взгляд на мое лицо, на шрам. Отводит глаза.
— Что? Так плохо?
— Да нет. Просто жалко. Наверное, больно?
— Уже нет.
— Ты всё равно красивый! — улыбается она. — Потому что хороший. Как Квазимодо. Но только красивый!
— Спасибо, — кручу в руках трость, пытаясь сдержать смех от сомнительных комплиментов.
— И трость у тебя крутая! Ты как доктор Хаус!
— Кто это?
— Это один хромой дядька. Врач. Из сериала. Правда он старый. Но о нём все женщины мечтают. Он такой умный! — распахивает широко глаза. — И ходит также, как ты!
— С ума сойти… — улыбаюсь я.
Какой сомнительный микс персонажей. Надеюсь, Теона тоже фанат Квазимодо и доктора — как его там — Хауса.
— Я побежала.
— Беги.
С каждым шагом в сторону бассейна мой тонус растет. Женщины говорят в таких случаях — бабочки в животе. Мои бабочки не в животе. Они где-то в затылке. И это нереально обезболивает. Нет, боль чувствуется. Но сконцентрироваться на ней сложно. Хочется улыбаться. Кажется, так действуют эндорфины."
"Ловец… Подставила меня, зараза! Я не в обиде за ее провокацию. Но хочется влупить ей ответочкой.
