«Иначе как я узнаю, что ты забавная и необычная? И что моя больная фантазия придумала как минимум десяток способов, какими я буду вынимать тебя из домашнего комбинезона? И что меня странно заводит мысль о том, чтобы уложить тебя в постель абсолютно голую, но в тех смешных полосатых носках?»
— Йори, мне правда нужна твоя помощь. — Кажется, без этой части разговора никак не обойтись. — Ты можешь сказать, что мы почти не знаем друг друга, и будешь абсолютно права, но так получилось, что ты единственная, кому я могу доверять.
Ни одна девушка, тем более такая романтичная мечтательница, не заслуживает такого сухого и делового предложения руки и сердца, но ничего другого у меня нет, а обманывать ее выдуманной историей о любви с первого взгляда и до гробовой доски я не хочу. Потому что в отличие от большинства людей, с которыми мне приходилось сталкиваться, я ее уважаю и считаю, что она как никто другой заслуживает знать правду."
"— Звучит как предложение о деловом сотрудничестве. — Йори заводит прядь за ухо и поглядывает в сторону детского стола, за которым Сова усердно что-то рисует на альбомном листе.
— Что ты ей сказал? Имею ввиду в тот день, когда я была у тебя в гостях.
— Что ты — особенная девушка для меня. И что она очень пугает тебя своим поведением.
Выдумщица прячет лицо в ладонях. Давно уже заметил, что делает так всегда, если хочет скрыть смущение. На этот раз «прятки» затягиваются, и мне приходится податься вперед и, прилагая усилия, отвести ее руки от лица. Зеленые глаза смотрят с таким сожалением, что я невольно начинаю перебирать в памяти весь свой короткий монолог.
— Она маленькая испуганная девочка, а сдерживается, чтобы не пугать великовозрастную дурочку.
— Она маленькая испуганная и капризная девочка, — поправляю я. — Мой косяк. Думал, что раз мы одни, то нужно стараться за двоих. А мать из меня, как ты понимаешь, так себе.
— Зато отличный отец, — тут же перехватывает инициативу Йо. — Может быть… Я не знаю… Не так уж плохо, если Соня узнает о своей настоящей матери?
Честно говоря, если отодвинуть в сторону угрозы, из-за которых у меня второй день отвратительное настроение, то выдумщица права — рано или поздно, но Сове придется все рассказать.
Только двинутый папаша во мне предпочитает держать правду под замком хотя бы до тех пор, пока моя малышка не окрепнет для правды. Не думаю, что сейчас она готова услышать «свой ценник». Даже если кто-то считает, что момента лучше может уже и не быть.
— Она узнает, выдумщица, но не сейчас.
