— Андрей снова сжимает себя в кулаке, чуть сгибает ногу, которой прижимается к спинке дивана. — У меня язык болит, как хочу всю тебя вылизать сверху донизу. Узнать, какая ты на вкус, когда кончаешь, почувствовать, как течешь. Хочу видеть, как от удовольствия втягиваешь живот, как сожмешь мою голову дрожащими коленями.
Я прогибаюсь в спине так сильно, что даже странно, почему не трещит позвоночник.
Кожу словно поливают горячим маслом: больно и приятно одновременно.
Этот мужчина запросто может довести меня до края одними только словами.
— Покажи, что тебе нравится быть со мной, маленькая.
Я просто отпускаю себя. Пока он будет смотреть на меня вот так, я сделаю все, что угодно, воплощу любую его сексуальную фантазию, потому что рядом с ним не страшно и не тесно внутри собственных комплексов. Рядом мне хочется наслаждаться тем, что я — женщина."
"Я притрагиваюсь к себе двумя пальцами: просто провожу по влаге сверху вниз, едва притрагиваясь, потому что слишком чувствительная для более смелых касаний.
Наверное, взорвусь от парочки нажатий, как ядерная бомба от детонации красной кнопкой. И на всякий случай уже сейчас закусываю губы, чтобы не издавать слишком очевидно громких стонов.
Мой мужчина тут же откликается: проводит ладонью по члену до самого основания, царапает кожу большим пальцем и лениво сжимает мошонку в ладони. Почему-то штормлю только от этого: расслабленное и, в то же время, игривое касание, от которого взведенный член подрагивает. Моя грудь начинает приятно болеть, потому что соски твердеют и требуют поцелуев.
И злость от невозможности получить их здесь и сейчас впрыскивает в вены озноб, от которого пальцы на ногах поджимаются, и судорога простреливает по сухожилиям.
— Не останавливайся, — напоминает Андрей. — Сегодня ты последний раз кончишь без моих рук, языка и члена.
— Приятное обещание, — нахожу силы для пары слов.
— Это угроза — и очень серьезная.
Он обхватывает себя ладонью, на этот раз двигая рукой жестким рваным ритмом, и мое сердце начинает качать кровь строго в такт этим движениям.
Я как будто настроена на особенную музыку, из которой слышу только ударные, направленные прямо в центр моего удовольствия. И собственные пальцы поднимаются выше, до того места, где спрятан мой личный триггер удовольствия. Одно касание — и голова откидывается назад, безвольно и жалобно ноют ставшие стеклянными палочками вены. Несколько вибраций в рассинхрон — и меня разорвет изнутри.
