Ни финансово, ни морально…
Нас словно столкнули со скалы, будучи уверенными, что парашюты раскроются, но раскрылся только у Левона, и именно он и вытянул всю нашу семью.
«Почему вы развелись? Я думала, додумаетесь дернуть стоп-кран…»
Слова подруги набатом стучали в голове.
И даже если мы сделали эту ошибку, то сделали её сами…
Страшно проснуться однажды и понять, что все это время жил по привычке!
Надежно, комфортно, понятно. Тебя ничего не раздражает, а былые мысли о свободе теряются в суете будней.
Ты улыбаешься, счастлив, благодаришь Бога за сына, за уютный дом, за душевную лёгкость.
Как старый трамвайчик, ежедневно бродящий по городу по одному и тому же маршруту.
Мегаполис огромный, с массой красивейших районов, уютных улочек, атмосферных кофеен, но трамвайчик видел лишь те, что были выбраны диспетчером.
А когда ему захочется увидеть весь город, тот самый диспетчер ответит, что трамвайчик уже стар… И отправит в серое и унылое депо.
Вот этого я боюсь!
И Левон боится того же самого!
Что, проснувшись однажды, мы возненавидим друг друга, потому что второй раз в жизни не набрались смелости: в первый раз – избежать свадьбы, а второй раз — хоть что-то изменить…
И я это сделаю!
Даже если весь мир будет против!
И Левона заставлю.
Я не позволю измарать идеальные воспоминания о семье ненавистью друг к другу. Лучше разойтись сейчас. Как пластырь.
Резко…
Придя в себя, стерла слёзы, достала губную помаду и чуть прошлась по скулам, возвращая румянец бледному лицу.
Улыбнулась, ободряюще подмигнула своему отражению в зеркале солнцезащитного козырька и выпорхнула из машины.
Итальянский ресторанчик был почти пуст. Обед уже позади, следующая волна посетителей будет только вечером, поэтому я без труда отыскала тёмную макушку своего сына среди редких посетителей.
Андрон покачивался на стуле, помешивая уже остывший кофе.
— Привет, милый, – прижала его к себе, поцеловала в непослушный вихор. — Ну, как ты? Прости, опоздала…
— Видел я, как ты опоздала, — Андрей кивнул мне на окно, через которое была видна парковка.
Черт… Об этом я и не подумала.
— Мам, а что происходит? — сын говорил спокойно, тихо, в его голосе больше не было истеричных ноток. Он внимательно осматривал меня, словно пытался найти какие-то изменения.
