Но оказалось, что Куталадзе только этого и дожидался. Прижал к себе, упал на подушки, перевернулся и прижал своим весом.
— Я убью тебя!
— После свадьбы, Карина, я не трахнул ни одну женщину, кроме своей жены. Меня всё устраивало… Да настолько, что я — сухарь шибанутый, не понял, что не просто еду домой, в семью, в тепло. Я еду к любимой женщине. Еду к своей жене, — Левон прикусил мою нижнюю губу, проскользил языком, воруя мой выдох облегчения.
Ладони мужа накрыли лицо, подушечки пальцев стерли слёзы.
Я даже не думала, что Левон может быть таким нежным.
На фоне грубости, жесткости и решительности разнообразие откровенности и чувственности ощущалось особо остро.
— Хватит обжиматься, молодые! К вам гости, — в дверь поскреблась мама, но в спальню не вошла.
— Чёрт… Кара, я умоляю, попроси маму, пусть увезет всю эту миротворческую делегацию домой! — Левон рассыпался матом, а после перекатился по кровати и начал одеваться.
— Хорошо, я поговорю. Но ты все равно подумай о гостевом домике. Участок большой, можно построить, и все вопросы решатся сами, — я тоже встала и отправилась в душ, потягиваясь, как кошка.
— А ты окончательно приняла решение? Мы остаёмся здесь? — Куталадзе взял телефон и начал скролить ленту уведомлений, скопившихся за ночь.
— Да. Мне здесь очень нравится… Левон, я там дом купила по ошибке, может, его продать? Андро, если решит вернуться домой, хватит и квартиры, а деньги мы могли бы внести за этот дом.
— Я всё решу. Кара сказала, что будем жить тут, значит, будем жить тут.
Будет тебе два гостевых дома! На всякий случай… Чтобы с гостями никогда не пересекаться…
Мне было стыдно говорить об этом. По факту Куталадзе дважды купил нашу квартиру. А с другой стороны, почему я должна думать об этом? Хватит быть удобной, скромной и нетребовательной.
Хочу и дом гостевой, и красивую территорию с шикарной террасой, на которой уместятся все наши друзья, родные и дети. Я хочу всего, на что не решалась, чего считала себя недостойной.
Встала под душ, закрыла глаза и накрыла живот ладонями.
— Привет, малышка, — шепнула, но как-то робко.
Внутреннее ощущение, что под сердцем у меня поселилась дочь, было неимоверно сильным. Вот ничего я с собой поделать не могла. Не нужны были ни УЗИ, ни расклад таро.
Я просто знала.
Укуталась в халат, повязала на голове тюрбан, а выйдя из ванной, застала Левона растерянным. Он поднял голову, столкнулся со мной взглядом и медленно осел в кресло, зачитывая вслух новости.
— Сегодня арестовали Петрова.
