Тебе коечку соседнюю забронировать?
Девушка подпрыгивала, пыталась забрать папку, но Левон выставил руку, удерживая дистанцию. Он городил полную чушь, но именно его слова и отрезвляли малолетку. Она перестала играть суку прожжённую, выдав и смущение, и ужас, и даже страх.
— Вы не верите… Имеете право! Только знайте, я не позволю так со мной обращаться! Не позволю… Ваша семейка сломала меня… Я потеряла достойное место, а теперь кто меня, беременную, возьмёт на работу? — она абсолютно искренне расплакалась и перестала предпринимать попытки забрать документы.
— Да делайте вы что хотите… Только знайте, я ношу под сердцем вашего внука!
Девка развернулась на каблучках и растворилась в толпе, оставляя двух растерянных родителей перед выбором…
Повторить ошибку моих родителей? Поверить первой попавшейся дуре или вытащить правду из сына…
Глава 41
Глава 41
Левон
Шалашовка малолетняя… Руки сжались в кулаки, желание броситься следом было таким ярким, что аж круги перед глазами стали рассыпаться. Чёрные, мрачные, тревожные.
Сколько я слышал подобных историй? Сотню? Две?
Макаров с Ленкой развёлся, потому что пигалица одна присосалась, да так крепко, что прохода не давала: на работе ястребом кружила, даже квартиру сняла в том же доме, с женой его на прогулке познакомилась. Сука даже щенка себе какого-то завела, чтобы повод найти задружиться, ну а когда окончательно втёрлась в доверие супруги, наговорила ерунды с мордой наивной кошечки.
И увела же мужика! Увела! Дождалась, когда он устанет биться в закрытые двери с попытками вернуть семью, а потом взяла сломленного, тёпленького и богатенького…
Это шутка для мужских посиделок, некая мораль, чтобы помнить, на что способны женщины.
Но я никогда не позволю подобной твари сломать судьбу моего единственного сына.
— И что это было? — прошептала Карина, чуть пошатнувшись. Она вцепилась в мой локоть, прижалась, закрывая веки, чтобы привести себя в чувства.
— Упорность города берет, конечно, но что-то мне подсказывает, что это скорее наглость.
Карин, ты же не думаешь, что наш сын…
— Нет! — вскрикнула она и замотала головой, отказываясь верить во все происходящее.
— Ну да… Ну да… А даже если она беременна, и Андрей бы об этом знал, то непременно рассказал или тебе, или мне. Да?
— А если мы увязли в своих проблемах? Если вместо того, чтобы и дальше быть просто опорой своему сыну, мы… Ладно… Не мы, а я… Я вдруг вздумала, что имею право пожить для себя?
— Карина! Мы все имеем право ощущать себя собой.
