— А я прям шикарный?
— Я убью тебя!
Боже, какой я болван!
Какого черта не видел в ней этой силы ранее? Почему не пытался вскрыть ларчик, в котором жили эти черти? Это же такой кайф!
Орёт она не потому, что ненавидит, а потому что так сильно любит, что не может совладать с эмоциями. Её кроет лавиной, и меня заодно утягивает.
Горячая, нежная, любимая…
Права Карина. Я слепой, глухой и тупой!
Но вместо того, чтобы остановиться, продолжаю вкидывать дровишки в пламя, потому что хочу знать, что скрывается внутри этой фурии.
— Люблю!!!! — я чуть пригнулся, уворачиваясь от последнего яблока, а после рывок, и вот она, амазонка заведенная, уже в моих руках.
Теплая, настоящая, полная непознанных страстей.
Её сердце колотится, мечется, грудь бешено вздымается, набирая мощь с каждым вдохом.
— Люблю так, что яйца сводит, Карина… А ещё я думаю о тебе постоянно. Я и раньше думал, но как-то иначе, — сжал край топика и рванул вверх, сдирая его, чтобы просто прижаться телом к телу.
Втянул торчащий сосок, сжал губами и ударил кончиком языка, срывая грудной всхлип с её губ.
— Как о кухарке, домработнице и высококачественной няне? Ой, Левон, ты ещё забыл, что я твоих родителей уважала, по выходным готовила, к врачам записывала, — Кара оттолкнулась и попыталась вскарабкаться на кухонный остров в попытке сбежать. — Нет, Куталадзе… Теперь игра пойдет только по моим правилам, либо никак!
— И что за правила такие? Огласите весь список, пожалуйста, — сцапал её за щиколотку, рывок, и Кара шлёпнулась на столешницу задницей.
По сколькой поверхности прокатил её к себе, прижал, за что поплатился… Кара дикой кошкой впилась ногтями в кожу, задоря меня коварной улыбкой.
— Добейся меня, Куталадзе…
— А на дуэли не сразиться? — признаться, я готов был ко всему, но вот не к этому…
Смотрел в красивое, молодое и такое ясное лицо жены, пытаясь уловить хоть малюсенький намёк на шутку. Но нет… Она была серьезна.
— Я очень надеюсь, что тебе хватит благоразумия не делать этого.
У нас есть сын, о нём подумай, а не о своих гудящих яйцах, — Кара напряглась, закусила нижнюю губу, как делала в моменты глубокой задумчивости.
— Значит, я должен тебя добиться? То есть все эти серенады, завывания под луной, ужины при свечах и томные признания на открытках? — взял её ногу, поднял и начал целовать от самых пальчиков. Прикусил кожу на щиколотке, проложил дорожку языком, внимательно отслеживая реакцию её тела.
