— Лелька внезапно охрипла. — И что, тебе удалось это выяснить?
— Удалось! — Инна торжествующе посмотрела в заинтересованные лица подруг. — Конечно, Ванька меня сначала на хрен послал, но потом, когда я ему открыла ход своих гениальных мыслей, задумался. И информацию собрал.
— И что? — Лелька подалась вперед, не сводя с Инны глаз. — Да рассказывай ты, актриса погорелого театра! Вечно надо до истерики довести.
— Кульминационный момент! — провозгласила Инна. — Конечно, зачем мне вам все карты раскрывать, не получив маленького удовольствия для себя лично.
Все-все. — Увидев взбешенное лицо Лельки, она подняла руки вверх. — Сдаюсь. Так вот, из четырех погибших юношей трое занимались с Гоголиным, причем незадолго до своей смерти.
— А четвертый? — спросила озадаченная Лелька.
— В том-то и дело, что четвертый — нет. И это смазывает всю картину, — призналась Инна. — То есть Миша Воронов, — Лелька постаралась не вздрогнуть при упоминании этого имени, — занимался с Гоголиным втайне от родителей. Хотел сделать им сюрприз, отлично сдав экзамены и поступив в престижный вуз.
Про это знала только его бабушка, которая после гибели рассказала сыну своему, Дмитрию Воронову. — Она покосилась на Лельку, но та сделала вид, что не заметила ее взгляда. — Тот на эту информацию никакого внимания не обратил, а потом и забыл. И вспомнил, только когда у него Бунин напрямую спросил, не помнит ли он о Мишином преподавателе Гоголине.
Илью Соколова, погибшего два года назад, пристроила к нему заниматься бабушка. Он мечтал о биофаке, поэтому она и договорилась о дополнительных занятиях.
Павла Волкова, который в этом году погиб, Гоголин сам высмотрел на какой-то городской олимпиаде и предложил попробовать. У Павлика этого семья была не очень благополучная, всем на его талант было положить большой прибор, поэтому и заниматься он стал без благословения родителей. Просто сказал им, куда ходит, чтобы не ругали. И все.
— А четвертый парень? — снова спросила Лелька.
— Леша Константинов. Он никогда не занимался с Гоголиным.
И никаких успехов в учебе вообще не показывал. Прогуливал уроки, хотел после школы работать идти. Никакой мечты об институте у него не было. Так что тут непонятно.
— Вот что. — Лелька решительно хлопнула ладонями по кухонному столу. Жалобно звякнуло стекло столешницы. — Наплевать мне на все в мире олимпиады, но больше мой сын заниматься с этим упырем не будет. Я ему запрещу даже близко к Гоголину подходить.
— А если это не он? — резонно заметила Инна.
