— Ой, сирень! — жалобно воскликнула Лелька.
— Я тебе другую выращу. Меня научили. Буду каждый декабрь запасать ветки, и к концу февраля у тебя всегда будет сирень, если хочешь, — пропыхтел он. Все-таки Лелька была не то чтобы пушинка, и, услышав его запыхавшийся голос, она тут же привычно расстроилась из-за собственного несовершенства.
— Конечно, хочу, — сказала она, и это были последние слова, которые они сказали друг другу в ближайшие полтора часа."
"У нее была изумительная кожа. Белая-белая, как алебастровая, и такая нежная, что казалось, будто ведешь рукой по тончайшему шелку.
У нее была совершенная фигура — со всеми положенными выпуклостями, которые идеально ложились в его ладони, словно были созданы именно для него. У нее была тонкая талия, и переход от нее к округлым ягодицам приводил его в неописуемый экстаз. Вообще ее фигура точно подходила под классическое определение «песочные часы», и это было так красиво, что у него мутилось в голове. Он вообще не помнил, когда при виде обнаженного женского тела испытывал такие эмоции.
Лишь в самый первый раз, наверное.
В нем уже давно не жил тот растерянный, четырнадцатилетний, не знающий жизни пацан, но чувства, которые он сейчас испытывал, были сродни тем самым, давно забытым. Это было так удивительно, что просто голова взрывалась, и он пытался собрать воедино осколки самого себя, чтобы снова стать взрослым, уставшим от жизни, чуть циничным и совершенно не романтичным мужиком, приближающимся к сорокапятилетнему рубежу.
— Ты абсолютно не романтичен, ты просто мужлан! — говорила ему Тома на протяжении всей их семейной жизни, и он вдруг подумал, что если бы Тома узнала, что он в состоянии встать в шесть утра, чтобы приехать к открытию цветочного салона за сорок километров от дома, чтобы купить сирень в феврале, то упала бы в обморок. Тот Воронов, за которым она восемнадцать лет была замужем, на это был совершенно точно не способен.
В отличие от отца. Мама до конца своих дней бережно хранила все его маленькие подарки.
Засушенные букетики фиалок, любовные записки и открыточки, сделанные своими руками, коробки из-под конфет, в которые она складывала украшения. Полковник милиции Александр Воронов, несмотря на весь свой героизм и доблесть, был очень романтичным и нежно любящим свою жену человеком. Отец погиб, когда Дмитрию было всего восемь лет, и до этого момента сын никогда даже не задумывался, насколько, оказывается, на него похож.
