Твой брат, — Лелька заплакала, — твой сводный брат просто мог привести того юношу к нему домой. А сам он, может быть, ни в чем не виноват. А если и виноват, — Дмитрий погладил ее по голове и ладонями поднял ее заплаканное лицо, чтобы снова посмотреть в глаза, — то ты тут точно ни при чем. Эти люди — абсолютно чужие тебе и Максиму. Вы оба стали такими, какие вы есть, только благодаря твоей маме и тебе, понимаешь? И никакие Широковы ничего в этом раскладе не изменят. Ты удивительный человек, Леля. Я очень рад, что ты вошла в мою жизнь.
Что у меня теперь есть ты, Максим, Цезарь. Я никому вас не отдам. И никому не дам в обиду. Ты верь мне, ладно?
— Я верю, — убежденно сказала Лелька и улыбнулась сквозь слезы. — Я верю, Митя. Я всегда буду тебе верить.
Интересно, почему наша самооценка так сильно зависит от чужого мнения? Вот вроде бы каждый человек сам все про себя знает — и про успехи, и про недостатки, и про слабые стороны, и про сильные. Ан нет, стоит только услышать нелестную оценку, данную кем-то из окружающих, как настроение стремительно портится под нахлынувшим приступом самоедства.
А вдруг они правы? А вдруг я не молодец? А вдруг у меня ничего не получится? А вдруг я не заслуживаю успеха?"
"Когда мы ругаем ребенка после родительского собрания, нас, по большому счету, расстраивают не его оценки, а тот позор, которому нас подвергли перед другими родителями.
Когда мы принимаем решение о разводе, то больше всего переживаем не из-за того, что не справились с подводными камнями семейной жизни, и не из-за того, что боимся одинокой старости.
Страшнее всего нам, что скажут люди.
Мы боимся принимать смелые решения и круто менять свою жизнь, потому что не в силах вынести осуждения злопыхателей. И готовы отказаться от своей мечты, лишь бы не слышать язвительного шепота завистников. Мы продукт чужого мнения. И именно с ним нам нужно бороться ежедневно и ежечасно, чтобы отстоять собственное я.
Глава 14
Вынырнуть на поверхность
Даже сильным людям нужно сильное плечо. Это я о женщинах и о мужчинах.
Анджелина ДжолиЕго жизнь теперь переливалась веселым разноцветьем. Расступившись, сгинула, исчезла без следа унылая серость, в которой, как в снежной февральской каше, вязли все повседневные дела и мысли. Ярко-красная радость от встреч с Лелькой сменялась окрашенным в синий цвет удовольствием от общения с Максимом. Привычный коричневый цвет, с которым он ассоциировал возню с собаками, изменился на ярко-оранжевый, видимо, в цвет ошейника Цезаря.
