Здесь в абсолютном большинстве чистокровных магов полукровка, выросшая в мире людей, считалась за низшую, хотя в открытую все твердили обратное. Это двуличие поражало до глубины души. И дело было даже не в чистоте моей крови, а в том, где я росла.
""А, это та из внешнего мира!""
Вот что прилетало мне в спину.
Я не понимала, отчего так. Агата твердила, чтобы я не обращала внимания и не заморачивалась. Пройдёт время, повторяла она, и ты станешь за свою. Никто и не вспомнит, откуда ты.
Но пока что мне часто выказывали неуважение, а некоторые и презрение.
Особенно блондиночка, что под руку гуляла с моим братцем.
Эта противная особа, сама не отличалась густой кровью, но высокомерия в ней - хоть половником черпай.
Отец меня больше к себе не вызывал. Не то чтобы не за что было, просто не попадались. А так отработки нам хватало.
За пару недель мы с Агатой успели освоиться в ведьмовских лабораториях.
Метёлки поселились в комнате с нами и воспринимались уже как подружки.
Зелье фей с сомнительным названием ""Опьюн"" мы так и не попробовали.
Все откладывали на потом, ждали особенного случая.
В общем, студенческая жизнь кипела.
И впервые за долгие годы я чувствовала себя на своём месте. И пусть кто-то косился в мою сторону, но я была здесь среди своих. Среди таких же ""ненормальных"", способных управлять капельками дождя и превращать простые невзрачные фломастеры - в маленькую детскую мечту.
Поднимаясь по узкой лестнице на урок ""Рунологии"", я в уме прогоняла заученный материал. Профессор Энью не уставала повторять, что я делаю определённые успехи.
Да, я и сама заметила, что руны, вырезанные даже простым, не заговорённым рунорезом, в моих руках действовали лучше, чем у остальных.
Это вызывало во мне чувство гордости.
К тому же этот предмет безумно мне нравился. В свободное время я тренировалась пользоваться перьевой ручкой и выводить на листе бумаги элементы рун. Набивая без устали руку, мечтала продвинуться дальше в этой науке, хотя и не понимала ещё всех перспектив.
Кстати, смеху было, когда Агата обнаружила у меня куриные перья. Весь вечер мы хохотали с моего рассказа о том, как я их добывала. Оказывается, в Шаливаре выведена особенная порода петухов, чьи перья использовались в каллиграфии.
После этого подруга написала письмо бабушке, и госпожа Инесса буквально в считанные часы порталами прислала мне шикарный набор перьевых ручек. За что я была ей неимоверно благодарна.
Поднявшись на четвёртый этаж, я поспешила в аудиторию.
