Открыв дверь, она громко прокричала вдогонку удаляющемуся Бронику.
- Эй, ты, ректорский кляузник, я уточнить. Ты только Злату сдал или нас обеих?
Все, кто находился сейчас в коридоре, обернулись на рыжего и замолкли, ожидая его ответ.
- К ректору Миленину, - процедил он, краснея ещё больше.
- А что же так? - Агата сложила руки на груди. - Нарушали обе, а сдал ты только её. А я что недостойна? Или ты избранно стучишь?
Отвернувшись, Бронислав спешно удалился. Ответ на свой вопрос ведьма так и не получила.
- Хм, - Агата нахмурилась, и захлопнула дверь.
- Как думаешь, Злата, может жизнь ему отравить своим существованием, чтобы учёба мёдом не казалась?
- Не стоит, ему и так в жизни не повезло, - пробурчала я, - таким мерзким родился.
- Да, внешность не соответствует внутреннему содержимому, - скривившись, Агата снова увалилась на кровать.
Я же, убедившись в зеркале, прикрученном к внутренней стороне дверки шкафа, что мой внешний вид вполне приличный, натянула поверх тёмно-синего платья серую жилетку и застегнула её на все пуговицы.
- Я с тобой, - всполошилась Агата.
- Нет, - я твёрдо покачала головой, - это склоки между мной и невесть откуда привалившими родственничками. Тебе не стоит во всё это встревать.
Девушка нахмурилась. Я готова была поклясться, что видела в её светлых сероголубых очах жёлтый огонёк как у кошки.
- Ну, хоть провожу, - пробурчала она обидевшись.
- Я сама, Агата, серьезно не стоит. Ректор - это не Бронька, тебе ему дерзить нельзя.
Она шмыгнула носом и сдулась, понимая мою правоту.
"
"Выдохнув, я вышла из комнаты и отправилась получать как минимум выговор.
В душе звенела злоба.
Знаю, что виновата, но этот Броник, вот кляузник, стукач, доносчик.
Ну, ничего, подвернётся случай, и я ему отомщу. Никогда не была мстительной, но сейчас буквально жаждала крови своего обидчика.
Пыхтя и негодуя, добралась до нужной лестницы. С картин, висящих на стене, на меня с укором смотрели строгие, облачённые в вычурные сюртуки усатые дядечки. И все как один рыжие.
Какая-то аллея морковок. Их сердитые взгляды сопровождали меня, пока я поднималась. Не удержавшись, я обернулась и показала им всем разом язык. Да, детский поступок, но нервы мои шалили. Каково же было моё удивление, когда они, опешив, принялись бестолково моргать и хвататься за сердце.
- Ой, - вырвалось у меня, - простите.
Так неудобно стало перед этими рисованными господами. Поморщившись, дядечка с ближайшего портрета пригрозил мне пальцем.
