эмм, с Брониславом вроде внешностью в отца, но отчего он кажется мне уродом таким?
Ответом мне было подозрительное хрюканье с трёх сторон.
Нет... с четырёх.
Незнакомая мне супружеская чета, что стояла в шаге от нас, тоже поджимала губы.
Но они хотя бы пытались сдержаться, а вот госпожа Доротея, Броник и Эрик натурально крякали в кулаки.
— Злата, — прокашлявшись, выдавила из себя будущая свекровь, — я всё отчётливее понимаю, почему мой мальчик так настойчиво бегал за тобой с обручальным кольцом. Сама простота, душа нараспашку.
— И всё же ответьте, — нахмурилась я, — мне так кажется или я права.
— Вы уж не сочтите за дерзость, юная госпожа, — обратился ко мне тот самый незнакомый мужчина, что стоял рядом, — но на внешность мага очень сильно влияет его характер.
— Господин Китоше, простите мою невестку за бестактность, — госпожа Доротея вежливо кивнула, а я, кажется, догадалась, кто передо мной.
— Не стоит объяснений, — мужчина приподнял бровь и тепло улыбнулся, совсем не по этикету. — О юной Злате Милениной я наслышан от своей деятельной младшей дочери,"
"— из-за его спины выглянула Лесана и осторожно, чтобы не привлекать внимая, махнула мне.
— Ваша будущая невестка - талантливый рунорез, её лучшая подруга - зельевар, ну а моё сокровище проявило таланты, увы, только в контрабанде.
Лесана вжала голову в плечи и скривилась. Ясно, её отец прознал про наш маленький бизнес с кремами.
— Вы можете быть спокойны, господин Китоше, - тихо произнёс Эрик, поглядывая на меня. — Я пристально слежу за всеми тремя, так что в нужный момент и подстрахую, и отдёрну, и прикрою.
— Вы могли бы остановить это в самом начале, - неуверенно пробормотал отец моей одногруппницы.
— Не тот случай, — ровно проговорил Эрик, — куда безопаснее всё это возглавить.
— Молодость, - вздохнул мужчина.
— Тут не только она, — госпожа Доротея, прищурившись, послала мне хитрый взгляд, — здесь куда более сложный коктейль, но я думаю, вы горды своими дочерьми, господин Китоше?
— Конечно, одна открывает лавку, вторая - распространяет там ведьминские незарегистрированные крема.
Будет кому в будущем дело оставить. Все в отца, — мужчина, наконец, улыбнулся и подмигнул, его супруга тоже откровенно веселилась.
Все замолчали.
Ректор Валевски произносил какую-то высокопарную чушь, но никто его особо не слушал. Все вокруг переговаривались шёпотом, отчего по залу витал лёгкий гул.
Эта явная демонстрация неуважения Валевски мне пришлась по душе.
Задрав подбородок, я осматривала гостей.
