— Не стоит, господин Альтовски, мне было очень приятно сопроводить её.
Эрик кивнул.
— Злата! — его ладонь дрогнула.
Я несмело ухватилась за неё. Моя рука тут же была пристроена на локте жениха.
— Прости, но я не мог тебя вывести в свет. Я больше не твой опекун. Мы с господином Михалем слегка поколдовали с бумагами, и теперь ты дитя семьи Валынских. Они тебе сказали?
— Нет, — я бестолково хлопнула ресницами, — я не понимаю, что значит ""дитя Валынских"". Это как?
— Наши семьи имеют дальнее родство. Оно, конечно, настолько незначительно, что пришлось стряхнуть пыль с семейного древа, но всё же общий родственник нашёлся.
За него мы и уцепились, отнеся к нему твою родовую ветвь. Так что я передал опеку господину Михалю Валынскому.
— То есть я теперь далёкая бедная родственница Агаты?! — ошалела я от таких новостей.
— Почему это бедная, - возмутился мой жених, - я обеспечил тебя довольно солидным наследством. Ты, моя золотая девочка, владелица горной выработки топазов на севере Шаливара.
— Что? Зачем? - мне стало жутко неудобно и чуточку стыдно, только непонятно почему.
— Чтобы, когда я женился на тебе, никто не посмел брякнуть, что невеста-то бедна. Мне не хочется, чтобы мою семью где-то там полоскали. Сплетни - это всегда плохо.
— А твоя мама, как она отнеслась к этому?
— О, милое дитя, я сама составила тебе приданное, — услышав голос госпожи Доротеи, я слегка смутилась. Русоволосая женщина с шикарной заплетённой колоском косой, украшенной жемчугом, улыбаясь, стояла передо мной.
Бархатное темно-синее платье подчёркивало высокую полную грудь. Уши украшали тяжёлые серьги с сапфирами, на шее - такое же внушительное ожерелье. И всё же, несмотря на столь богатый наряд, она выглядела всё той же доброй милой женщиной.
— Простите, - невнятно пробормотала я, — я...
— Ты ей не сказал, да? Ни ты, ни Бронислав, - госпожа Доротея, недобро прищурившись, глянула на Эрика.
— Прости, матушка, нашу шалость, - со спины к нам подошёл морковка, — мы не со зла. Просто хотелось, чтобы вы познакомились со Златой до того, как она узнает, кто ты.
До меня окончательно дошло, кто эта женщина. Я могла бы и сама догадаться, сопоставив все факты. Но отчего-то я представляла мать своего брата и жениха несколько иной: худой, высокой, высокомерной и чопорной. Эдакой аристократкой до мозга костей, поэтому госпожа Доротея и не сошлась у меня тогда в госпитале с придуманным образом.
— Я глупая, да?! — почувствовав себя неловко, я тяжело вздохнула.
