Как моя мама держала в ладонях это проклятое колечко и вглядывалась в окно.
Но это не помогало, я видела перед собой только лицо брата и его окровавленные руки."
"- Я соврал тебе, Злата, - прохрипел он, - отец не любил меня так же, как и тебя. Ни праздников, ни игрушек. Я не видел от него ничего хорошего. Но теперь появилась ты, и я вдруг понял, что могу обрести сестру. Заботливую, сильную, весёлую старшую сестру.
Так не дай этой жуане покалечить нас. Ну же, разозлись, Злата.
Я закивала головой как болванчик, очередная вязкая капля попала брату на шею.
Не удержавшись, он скривился и зашипел от боли.
Вздрогнув, я, наконец-то, почувствовала прилив магии: все эти годы у меня был младший брат. А я и не знала о нём. Он так же, как и я, надеялся получить на день рождения подарок от отца. Верил, что может заслужить его любовь. Но не находил её.
Вся моя ненависть к Андре Валевски, да и к этой жуане, вылилась в яркое пламя. Оно скользнуло лавой по рукам и оплело наши скрещённые ладони.
- Вот так, сестренка, - казалось, Бронислав захватил над ним контроль и увеличил стократ.
Моё дикое пламя подчинялось ему и яростно испепеляло лепесток. Щель стремительно увеличивалась, а я замерла, осознавая, что слышу в своей груди два сердцебиения. Одно учащалось, второе, наоборот, замедлялось, пока они не стали биться в унисон.
Глядя в глаза брата, я видела в них своё отражение.
- Кровь - не вода, - шепнул он, - что бы там ни было, а ты моя сестра.
Жуана дёрнулась и, наконец, разинула пасть, выплёвывая меня.
Приземление вышло болезненным. Я упала прямо на брата.
Нас тут же окружили домовые и одногруппники. Перекатившись со стоном на спину, я увидела на приличной высоте извивающуюся догорающую жуану.
Ничего себе мы её.
Я прислушалась к себе. Моё сердце билось как сумасшедшее.
Толпа расступилась с одного края, к нам подбежала учитель Лаурес, охая да ахая, она принялась ощупывать Броника.
Мне стало чуточку неприятно. Вот оно отношение: сожрали меня, а охают над ним.
- Да отойдите вы! - гаркнул Бронислав и с трудом сел.
- Где целители?
- Сейчас будут, - успокоила его учитель, - Агата Валынская за ними побежала. Склонившись надо мной, морковка осторожно положил руку на моё плечо.
- Потерпи ещё чуть-чуть, и тебе помогут, - от его ладони шло тепло. Боль немного схлынула, а вот братец скривился.
- Не надо, - простонала я. - Не делай так.
- Молчи! Вечно с вами что-то приключается: что ты, что подруга твоя - ходящие катастрофы.
Я улыбнулась.
