Рука, вылезшая из-под одеяла, была опять украшена рисунком малиновки, сделанным фломастером. Его новая заморочка."
"«Черт!»
Им предстоит еще одна ссора в ванной.
– Я не шучу, Тео. Тебе надо спуститься вниз и посмотреть на то, что ты натворил. А кроме того, у меня есть к тебе вопросы. О Бене и его мамочке.
– Я ничего плохого не сделал. Я – Супермен и обладаю особым могуществом. Если захочу, то могу сейчас же вылететь из этой комнаты. Найду свою малиновку, и мы с ней полетим в Корнуолл, к Бену.
Эмма села на пятки. Ей хотелось, чтобы бабушка Эппл была всё еще жива.
Да. Если б она была жива, Эмма немедленно отвезла бы Тео к ней в Кент и оставила там.
Она делала так много раз – оставляла сына на целые недели, когда он был совсем крохой и с ним было особенно трудно. Бабушка Эппл вечно жаловалась, что это плохо, плохо в первую очередь для ребенка, но никогда ей не отказывала, всегда поддаваясь на уговоры. Сейчас же с каждым днем Тео становился все более невыносимым. Он отказывался отвечать на ее вопросы о Бене и Софи.
Просто строил эту свою нелепую гримасу и с вызовом вопрошал:
– А почему ты всё время спрашиваешь о Бене и его мамочке?
– Тео, ты слышал сегодня вечером сокрушительный грохот? Сразу после того, как мы вернулись от Хизер? – Эмма вновь поменяла положение, чтобы вытянуть ноющие ноги, но продолжала сидеть согнувшись, глядя на сына.
– Это что, как во Франции? Потому что я ничего такого не делал. Там я не бил бабушкиных тарелок. И сегодня ничего плохого не делал. Слово даю. У Хизер я был хорошим мальчиком.
Можешь ее спросить. – Сейчас Тео лежал на боку, свернувшись клубочком и подтянув колени к груди.
– Тогда, может быть, спустишься и сам посмотришь? Потому что я ничего не выдумываю. И не шучу. Чтобы через две минуты ты был внизу, или пожалеешь.
Зазвонил телефон. Эмма выглянула из открытой двери детской и через холл увидела аппарат, стоявший на тумбочке возле ее кровати, но решила не подходить. Через минуту зазвонил ее мобильный.
«Черт!»
Она решила, что это опять звонит Натан, который станет спрашивать, где она была, поэтому встала и направилась вниз, подальше от ушей ребенка.
Сначала голос Натана был нерешительным и в нем чувствовалось сомнение – ясно было, что он всё еще озадачен ее напором относительно планов по кулинарии. Последние два дня Натан пытался немного притормозить ее. Ему, видите ли, кажется, что то, как она давит на строителей, в то время как Джил находится в коме, а труп Энтони коченеет в морге, нервирует жителей деревни.
