Да и мамаша внесла свою лепту – все надеялась, что Эмма образумится, и поэтому прикрывала ее… Но в конце концов ей надоели люди, которые появлялись в ее доме в поисках Эммы. Такое впечатление, что, когда Тео был совсем маленьким, там была какая-то непонятка с социальными службами, но Эмма успела связаться с каким-то состоятельным мужиком в Манчестере. Он нанял няню, чтобы та смотрела за малышом, но они с Эммой разбежались. Эмма разозлилась, какое-то время преследовала беднягу, а потом решила похитить документы его сестры.
После этого просто исчезла. А у него были свои интересы – политические амбиции, – поэтому он по глупости никому об этом не сообщил.
– Боже мой!
– Так вот, когда у матери обнаружили рак, Эмма неожиданно появилась во Франции и стала волноваться о наследстве.
– Какого черта сиделка ничего не сказала об этом раньше? В полиции?
– Эмма вышвырнула ее и пригрозила обвинить в краже. Чтобы окончательно заткнуть ей рот. А для испуга сообщила в полицию о пропаже каких-то драгоценностей.
– Ничего себе… – Мелани хотела было рассказать Мэттью о признании, которое сделала Джил, но решила не делать этого. Время еще не наступило. Боже!
– Сиделка говорит, что Тео знает гораздо больше, чем ему положено, но бедняжка очень любит мать. А Эмма легко может выйти из себя. Иногда она бьет посуду и во всем обвиняет малыша… Боже, мне действительно пора, Мел. Нужно еще купить билет…
Звук его голоса почти исчезает, несмотря на то что Мелани крепко прижимает трубку к уху.
– Знаешь, я сейчас в больнице.
Здесь плохая связь. Но тебе необходимо рассказать мне всё. Ты не можешь перейти в другое место? Или попробовать стационарную линию?
– Времени нет. Я сообщил в местную полицию, Мел. Сейчас сиделка делает официальное заявление. Вскрытие не делали, хотя считалось, что мать должна была прожить еще не меньше шести месяцев. А потом внезапно Эвелин увольняют, а мать умирает. И в тот момент Эмма находилась наедине с матерью. А на похоронах даже не появилась.
– Ты серьезно считаешь, что она могла убить собственную мать? – Мелани наблюдает сквозь стекло, как мать Джил гладит ее по волосам.
– И вот еще что, Мел. Сиделка считает, что мать изменила свое завещание и оставила все Тео.
– О, боже! Понятно… А Эмма об этом знает?
– Сейчас, наверное, уже да.
* * *– Ей нужны деньги, Софи. – Марк запускает пальцы в свою шевелюру, он бледен, и его тело раскачивается в такт поезду, набирающему скорость.
И меня накрывает новая волна. Ледяного ужаса.
