– А ты сегодня скажешь Эмме? Я про ребенка. Ты уже решила?
– Честно говоря, не до конца. Может быть. Часть меня – и бо́льшая часть – не хочет грузить ее новыми проблемами, но… – Я сделала паузу. – Наверное, глупо говорить тебе об этом, но она тоже кое-что скрыла от меня, когда мы встретились впервые.
– Вот как?
– Да. Что ее мать умерла во Франции, когда Эмма была там. Как раз перед тем, как она переехала сюда. Как сказала Эмма, чтобы начать все с чистого листа. Это вполне понятно. Но меня саму удивило то, насколько мне это не понравилось и что я повела себя, как дурочка.
Так что, мне кажется, я могу оказаться ханжой, если поступлю с ней так же. То есть чего-то не расскажу ей.
На лице Хелен появилось легкое замешательство, которое я не смогла объяснить. Оно же появилось позже, когда она сидела напротив Эммы во время ужина.
Ужин прошел не так, как я себе его представляла. Мне не приходило в голову, что Хелен с Эммой могут не понравиться друг другу. Сначала это никак не проявилось – просто была видна некоторая скованность, которую я объяснила для себя нервами.
Но когда мы уселись за столом, на который Хелен, в ожидании главного блюда, поставила оливки, хлеб и всякие вкусности вместо обычной закуски, расположив всё это на деревянной доске, я заметила, что внимательно слежу за своими гостями, пытаясь понять, что же происходит.
Хелен была воплощением вежливости и хороших манер, пока пила первый джин-тоник, и выразила Эмме свои соболезнования по поводу ее матери, а потом попыталась развеселить всех, переведя разговор на еду и другие прелести Франции.
Казалось, ей хотелось узнать всё о той части страны, которую посещала Эмма, говорила ли она по-французски и смог ли Тео научиться хоть немного языку, пока они там были?
«Дети схватывают всё на лету. Следить за ними – одно удовольствие».
Я пожалела, что прямо не предупредила ее о том, что Эмма не любит говорить о Франции. А та, естественно, стала дергаться и явно пыталась переменить тему разговора, в то время как Хелен, казалось, не понимала ее намеков.
И вот теперь, когда я разливала воду, она опять принялась за свое.
– Так где же во Франции жила ваша мама, Эмма?
– Сначала на юге, а потом переехала на север.
– Мы с моим покойным супругом обожали север. На мой взгляд, он сильно недооценен, совсем как Лизард в Корнуолле. Мы каждый год ездили в Бретань[72]. Я и сейчас туда езжу. И скоро опять собираюсь. Это ведь так просто. Я имею в виду, на пароме из Плимута. И дешево – ведь сейчас не сезон.
