– Не может быть, – быстро сказал Артеменко, – две недели назад я менял у машины колесо.
– Две недели? – Отари причмокнул. – Вы приехали шесть дней назад.
Майя встала, вынула сигареты, прикурила от протянутой Артеменко зажигалки.
– Мы знакомы давно, любовники. Идите оба к черту! – Она вышла из кабинета.
– Странно, что баллонного ключа не оказалось, – Артеменко помолчал. – Очень странно. С колесами у «Волги» был непорядок?
– Красивая у вас женщина. Очень. Много хлопот, нервов, денег много. Ничего не давать, ничего не иметь.
Жизнь одна!
– Не крутите со мной, майор, – Артеменко разозлился. – Я не мальчик. Какое значение имеет, кто сегодня утром должен был ехать? Что вы размахиваете баллонным ключом?
– Я не размахиваю. – Отари убрал ключ, сунув его под стол.
– Простите, Отари Георгиевич. – Артеменко обаятельно улыбнулся. – Нервы. Годы сказываются. Женщина у меня молодая, красивая, с характером.
– Да, дорогой. Как русские говорят, жизнь прожить – не поле перейти. Верно?
– Верно, Отари, верно.
Стареть не хочется, дорогой. Очень.
Отари понял, что Артеменко открылся, говорит правду.
– Любишь?
Артеменко махнул рукой, подошел к окну. Во дворе Кружнев с милицейским сержантом менял у машины колесо. «А они нашего бухгалтера проверяют. Ох, не простые работают ребята. Гуров – подполковник МУРа. Они успели с ним переговорить. Возможно, в этом кабинете театр. И меня этот бритоголовый сыщик просто разматывает. Зачем? Почему? За всем этим стоит мощный талантливый режиссер, вот так, спонтанно, не разобраться.
Не показать, что догадываюсь, уйти интеллигентно, и думать, думать…»
Отари знал, что именно видит Артеменко во дворе. Если ты, москвич, в деле замазан, то догадаешься и испугаешься. А испугаешься – начнешь защищаться, действовать. Ты только человек, можешь и ошибиться. Отари рассуждал правильно, но не знал, что подполковник Гуров известен, открыт, и факт этот сильно менял позицию, соотношение сил.
– Отари Георгиевич, пойду я, не торопясь, в гостиницу, – сказал Артеменко.
– Поразмыслю дорогой, как Майю умилостивить.
– Если бы вы знали, Владимир Никитович, как много в моем кабинете врут.
– В чем я вру? – искренне удивился Артеменко.
– Скажу. – Отари взял Артеменко за локоть, подвел к двери. – Тебе не надо улаживать с этой женщиной. Она из твоих рук ест и пьет. Скажи, у нее деньги на билет до Москвы есть? Скажи. Быстро скажи.
Артеменко, поморщившись, освободил затекшую под железными пальцами майора руку.
– Ты упрощаешь, Отари.