Я что, убийц не видел? – Он пожал плечами. – Не будет серьезный делец организовывать мокрое дело.
– Конечно не будет! – воскликнул радостно Юрий Петрович, опомнился и добавил: – Только я не делец. Откровенно скажу, в наше время крупный хозяйственный работник монахом прожить не в состоянии. Но серьезный делец? Извините, к чужой славе не примазываюсь! – Он вскочил.
Гуров поднялся, легонько толкнул Лебедева ладонями в грудь словно в «ладушки» играл.
– А это не моя чужая головная боль. Я в ваших шурах-мурах ни бельмеса не смыслю.
Заболтались мы с вами. Следователь, наверное, уже освободился. Поехали.
– Кого шлепнули в «Приморской»? – спросил Юрий Петрович. – Или секрет?
– Не секрет, – Гуров посерьезнел. – Но я лишнего никогда не болтаю. В каком порядке следователь станет вопросы задавать или начнет с опознания вами трупа, не мое дело.
– Понимаю, понимаю, – Юрий Петрович запер номер и они вышли на улицу чуть ли не друзьями.
Предстояло разрешить щекотливую ситуацию. На заднем сиденье милицейской машины сидел Зинич, Гуров не был уверен, что Толик опознает Лебедева в его новом обличье.
Надо было создать обстановку, при которой они встретились бы как старые знакомые и чтобы инициатива исходила от Лебедева.
– Юрий Петрович, маленький сюрприз! – Гуров распахнул дверцу. – Ваш молодой друг, прошу любить и жаловать!
Как Гуров и предвидел, Зинич своего «старого черта» не узнал. Лебедев, не обратив внимания на недоумение Толика, усаживаясь рядом, сказал:
– Здравствуй, недоросль. Человек, понимаешь, тебя кормит и поит, а ты его грязью поливаешь.
Толик узнал сначала голос, а, приглядевшись, признал и человека.
– Иван Иванович, я ничего такого, – Толик хлопнул себя по груди. – Знакомы и знакомы, никакой уголовщины.
Главное было произнесено, они подтвердили факт знакомства, и Гуров начальственным тоном прикрикнул:
– Разговоры прекратить! Следователь разберется, что вы ели, пили, о чем договаривались.
Через несколько минут они подъехали к гостинице «Приморская». Юрий Петрович пребывал в состоянии зыбкого полусна-полуяви, когда не понимаешь – то ли просыпаешься, то ли засыпаешь.
Всего час назад он был абсолютно уверен, что никакие его контакты с «Приморской» недоказуемы. И как же получилось, что он сам практически добровольно многое рассказал. И теперь поднимаясь по ступенькам вверх в состоянии обреченной эйфории, он понимал, что это путь вниз.
– Я побыл в гостях у вас, теперь вы погостите у меня. – Гуров открыл дверь своего номера.