И если моя одежда ее не впечатляет, то тот тон, которым я разговариваю с Егором, моя поза и вообще моя внешность производит на нее впечатление. И далеко не то, на которое она бы хотела рассчитывать.
— После пар, я жду вас у себя, Леонова, — Как же мне хочется рассмеяться ему в лицо, так как я не собираюсь приходить и продолжать весь этот цирк. Все, порезвились и хватит. Я и так многое спустила на тормоза, на многое закрыла глаза и вообще до хрена всего позволила себе и этому мужику!
— Конечно, Егор Владимирович, — я растягиваю его отчество так, что у его куколки распахиваются пухленькие губки, она начинает что-то подозревать.
Глава 19
Выхожу из кабинета ректора и борю в себе желание хлопнуть дверью так, чтобы у них с той стороны штукатурка обсыпалась! И желательно на их же пресные рожи!
Перевожу взгляд на стол в приемной и вижу, как пончик устроила себе чаепитие, похоже решила, что раз у начальника столько посетителей, то можно не напрягаться и уже не рыться в документах.
— Ну что, Леонова, получила по первое число? — Господи и этот человек сидит в приемной ректора? Серьезно? Она даже не знакома с обычными правилами приличия и лишена хоть какого-то воспитания.
Произнося эту фразу, из ее рта, вылетают куски вафель и все это добро приземляется на документы у нее на столе.
— Вы следующая на очереди, — мило улыбаюсь, настолько мило, что сам бы дьявол мне аплодировал. Марь Иванна давится вафлей, заходится в кашле.
— Что? В каком это смысле? — Я даже не хочу думать о том, что она могла слышать.
Хотя… например я сейчас не слышу ничего, что происходит в кабинете, хоть и стою сразу у дверей. Хорошие двери или котики просто накинулись друг на друга без слов?
Приближаюсь к секретарше, ох, гореть мне в адском котле за такие шутки. Но я просто закипаю от злости, а это фея болотная уже давно заслуживает волшебного пендаля… Так что…
— Егор Владимирович, интересовался у меня, как у старосты группы, нет ли в нашей группе ответственного человека на роль секретаря. — Вижу, как ее глаза вылазят из орбит, — сказал, что, если вы не разберетесь со всей документацией до конца рабочего дня, — показываю пальчиком на шкаф с документами.
— То отправитесь на кафедру философии, будете там завалы разгребать.
Бинго! Ее лицо зеленеет, Марь Ивана в свое время слюни пускала по Ларинцеву. Волочилась за философом, как самая последняя… А Ларинцев оказалось любил более спортивных и подтянутых женщин и в свою очередь бегал в самом прямом смысле этого слова за нашей физручкой.
