— Дарья, мне показалось или вы намерены учить меня что и когда мне делать? — Егор прищуривает глаза и встает из-за стола. Ой йой, царь злится? Негодует? Царю что-то не понравилось?
— Вам показалось, Егор Владимирович, — специально сладко растягиваю его имя, мужчина стреляет в меня огненными стрелами. А я только расплываюсь в приторно милой улыбке.
— Девушки, мне очень приятна ваша заинтересованность предметом, но сейчас у меня есть дела, так что прошу на выход.
Мужчина под разочарованные вздохи и ахи начинает выпроваживать свой курятник за двери.
А я прохожу обратно в аудиторию, поднимаюсь на пару ступенек и сажусь на лавочку. Чем дальше я от него нахожу, тем лучше. Так у меня хотя бы будут пути к отступлению.
Он же даже не догадывается какие ураганы во мне бушуют, я ж ведь не железная и долго сдерживаться не намерена. Вполне возможно захочу указку на его голове переломать или учебником огреть. А так я хотя бы ограждаю себя от таких соблазнов.
Вздрагиваю от того, как слышу защёлкивание замка.
Вот же гад! Он закрыл двери на ключ, и конечно же сам ключ положил себе в карман штанов. Ну хоть не в трусы, хихикает мой внутренний голос. С трусами то у нас уже был опыт! С трусами мы справляемся на раз-два!
— Каково чёрта, Дарья?! — Егор проходит до своего стола, разворачивается ко мне лицом, опирается о стол и засовывает руки в карманы.
Глава 73
— Каково черта, что?! — Пытаюсь сделать серьезное выражение лица, не выделываться. Ну да ладно, получается так себе… Делаю невинные глаза и смотрю на мужчину.
Семейная ссора? Разборки? Драка? Ну же, удивите меня, Егор Владимирович.
— Дерзишь, — усмехается и прищуривает глаза. А меня как будто подкидывает от всех эмоций, которые бушуют внутри меня. Господи, ну и вот как с ним разговаривать? Что отвечать? Что вообще говорить? Насколько у меня есть право борзеть и задавать личные вопросы?
— Уточняю причину задержания, — усмехаюсь и сильнее стискиваю бедра. Головой, Дарья, для разнообразия мы сегодня подумаем головой! Никаких поблажек! Пускай объясняется!
— Тебе было велено меня дождаться, — Егор усмехается и внимательным, цепким взглядом изучает мое лицо.
Задыхаюсь от такой наглости, что значит было велено?!
— Велено? — Приподнимаю бровки, сдерживаю весь порыв грубых слов, который так и хочет вылезти на свободу, и пытаюсь это все сформулировать в приличное предложение. — Я, конечно, извиняюсь, Егор Владимирович, но вот “велено” — это к своим крысам Ларисам.
