- Тихо, девочка моя, тихо, расслабься, - голос звучал где-то на грани сна и яви. - Сейчас...
- Нет, - тихо прошептала она. - Нет... нет. Не надо, я не хочу, - с каждым словом говорила все громче, а мужские руки уже крепко прижимали ее к горячем телу. - Пусти! Я не хочу!
Девушка билась в крепких объятиях, пытаясь вырваться, пыталась стучать кулачками по мужчине и плакала. Вдруг внезапно стальные тиски исчезли, но только лишь затем, чтобы развернуть ее. Теперь она была прижата грудью к твердой мужской груди.
А Ромка не знал, что делать! Никогда не видел столь бурной реакции на такую ласку - обычно любовницы стонали от восторга, охотно поддерживая игру.
Злате же явно снился кошмар, но объятия, которые обычно помогали племяшкам, тут не работали, делая еще хуже. Ему даже показалось, что на нее теле выступил холодный пот. Пришлось грубо тряхнуть за плечи. Снова включил торшер. От света она открыла глаза, в которых плескался ужас. Какое уж тут возбуждение!
- Злата, тебе приснился кошмар, - он говорил тихо и мягко, будто с ребенком.
- Все хорошо.
Через несколько секунд девичий взгляд стал более осмысленным, панику сменил испуг.
- Прости, - девушка попыталась встать с кровати. - Я мешаю тебе спать. Вызови такси, - голос был тихим, движения дергаными.
Пока она пыталась выпутаться из одеяла, Ромка быстро переложил подушки повыше, успел ухватить беспокойную гостью за руку и дернуть на себя.
- Ой! - вскрикнула Златка. - Ты что делаешь? - а в голубых глазах удивление.
- Успокаиваю одну не в меру суетливую девицу, - прижав ее к груди, удобно устроился полусидя, накрыв обоих одеялом.
- Что тебе приснилось?
Вместо ответа почувствовал, как она отрицательно замотала головой, судорожно вздохнув.
“Надо было все же вызвать такси”, - ехидно высказалось подсознание, но с этим в корне не была согласна совесть - нужно было спасать даму из беды.
Снова выключил свет, поудобнее перехватил все еще молчащую Злату и принялся баюкать в своих объятиях. Через несколько минут она успокоилась, тело расслабилось - девушка уснула, обняв его как большого плюшевого медведя.
Рома не был дураком, и пусть кое с чем сам никогда не сталкивался, но наивностью никогда не страдал. Царапнувшее “я потерплю” и такая бурная реакция на, в сущности, довольно незатейливую ласку вкупе с разводом и переездом говорили о многом. И не самом приятном.
“Черт, надо же было так вляпаться”, - ему совершенно не хотелось разгребать всю эту хрень за другим мужиком, но и просто остаться в стороне уже не мог.
