Я бы пострадала еще, но сон меня сморил — слишком много было переживаний за последние сутки. Устроившись на самом краешке широкой кровати, я свернулась клубочком и провалилась в сон.
Проснулась от того, что повернулся замок, и хлопнула входная дверь. Облонский прошел в спальню. Не включая свет, стянул с себя джемпер, расстегнул ремень на джинсах, бросил небрежно джемпер и ремень на небольшой комод, а после этого качнулся и упал на кровать вниз лицом. Спустя пару мгновений он крепко спал на соседней подушке.
Я ошеломленно подскочила и отбросила одеяло.
Подобрав под себя ноги, вытаращилась на обнаженный торс босса.
Но нет, он не подавал никаких признаков бодрости. Он крепко спал.
Спустя несколько секунд запах дорогого алкоголя разлился в воздухе, и я возмущенно скривилась. Да он пьян! Пьян, как сапожник!
Первое возмущение прошло, и я с любопытством уставилась на его широкие плечи. Взгляд против воли жадно скользил по очерченным дорогой джинсовой тканью узким бедрам и взъерошенным русым волосам.
Владимир Николаевич не был грудой мускулов. Он был другим. Утонченный, красивый профиль, будто выточенное из дорогого камня тело — черт возьми, шикарный экземпляр! И ничего лишнего — как будто над его образом с вдохновением потрудился известный скульптор. Не зря я с первого дня знакомства внесла его в музейные экспонаты. Что там говорили про его родословную? Кажется, он какой-то опальный аристократ, отказавшийся от фамилии?
Не удержалась — протянула руку и осторожно коснулась пальцами его обнаженной спины.
Облонский не отреагировал — кажется, он продолжал безмятежно спать. Я осмелела и провела ладонью по позвоночнику — легко, игриво, затаив дыхание. По коже отчего-то в разные стороны полетели восхитительные мурашки. С ума сойти, он пьян, а я возбуждена от прикосновения к его телу!
Внезапно Облонский шевельнулся. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Я отдернула руку и молниеносно укрылась одеялом. Проснувшаяся, было, женщина внутри меня тут же спряталась, и теперь я ощущала только стыд от того, что позволила себе прикоснуться к своему боссу.
Что, если он почувствовал мое прикосновение, и просто притворяется спящим?
Облонский перевернулся на спину. Глаза были закрыты, но его губы дрогнули в насмешливой улыбке.
Меня бросило в жар. Уши пылали от осознания произошедшего.
Он не спал!
Глава 27. Маша
Зажмурившись, я натянула одеяло на голову, и меня начало трясти.
Внезапно ощутила, как под одеялом уверенно скользит мужская рука.
