В телефоне щелкнуло сообщение от Ирины.
«Я сейчас в «Стеле». Пью коньяк со своим заместителем — мы уже отмечаем выходные. У меня есть два горящих билета на самолет до Питера. Давай махнем туда в ночь? Обещаю, ты не пожалеешь».
Облонский нахмурился.
Черт, ну просил же ее не проявлять инициативу! Не любит он, когда женщина «сверху» в отношениях. Их роман длился четыре месяца, и эти месяцы Ира вела себя согласно правилам. Что с ней произошло сейчас?!
«Ира, я не уверен, что у меня есть настроение бродить по сырому и холодному Петербургу.
Там на все праздники обещали дождь».
«В дождь можно валяться в постели. Заниматься всякими глупостями под одеялом…».
«Я подумаю. До ночи еще полно времени»
«Думай быстрее, Вова».
Передернув плечами, Владимир вышел из своего кабинета.
Мария сидела за рабочим столом, уставившись стеклянными глазами в угасший экран компьютера, и пыталась делать вид, что его не видит.
— Вы готовы ехать в ресторан? — остановился перед ней Облонский.
Она не сдвинулась с места.
— Возьмите сумочку, уже половина четвертого. Через полчаса заканчивается рабочий день, мы не вернемся в офис.
Мария потянулась за сумочкой, после чего демонстративно покинула рабочее место. Повернувшись к нему спиной, зашагала к выходу.
Опытный взгляд скользнул по соблазнительно обтянутым серой юбкой бедрам. Губ коснулась едва заметная улыбка.
«А ведь Абрамов прав… Моя секретарша ничего не понимает в отношениях с мужчинами», — подумал он. Видимо, именно это так сильно зацепило мецената.
Это заставляло самого Облонского вести себя, как ревнивый осел. Она была слишком живой. Яркой, эмоциональной и сексуальной. Ее нрав бурлил, рвался наружу, но Мария упорно его подавляла, по какой-то причине не позволяя никому к себе приближаться.
Черт, а ведь она и его зацепила. Он тащит ее пообедать в ресторан не только потому, что хочет загладить свою вину. Ему не хочется отпускать ее от себя. Он солгал ей. Ее алая блузка еще как соблазняет. И весь этот образ, который она сегодня придумала.
К ней хочется прикоснуться. Ощутить ее дыхание на своих губах, расстегнуть пуговицы на этой чертовой блузке, чувствовать под пальцами нежную кожу…
Серебристые двери лифта поглотили их в один миг, и Маша подозрительно взглянула на него.
— Почему вы улыбаетесь, Владимир Николаевич? Я выгляжу смешно?
— Нет, что вы. Скорее, слишком скованно.
— А разве с таким человеком, как вы, можно расслабиться хоть на миг?
— Не знаю. Все зависит от уровня доверия.
