Только французский бульдог по кличке Жерар беспокойно бегает вокруг камина и никак не хочет спать. Да и как тут спать, если дом весь день был полон тревоги и незнакомых ему людей?
Кого только не было — следователь, сотрудники пожарной службы, страховые агенты…
Машу привезли к ней домой из больницы прошлым вечером. Могли бы к отцу отправить, да она ни за что не хотела расставаться с Владимиром. Вот они и въехали к Божене домой вместе. Жить им больше было негде, дом сгорел дотла. Все сгорело — вещи, документы, кредитные карты… успели пожарные отвоевать только гараж с машиной.
Теперь, пока документы восстановятся, не меньше двух недель ждать.
Родственники поздно вечером уехали обратно в свою гостиницу. Никак не хотели оставаться у Божены, все им неловко было ее тревожить.
Вообще, Оболонский-старший очень обрадовался, что у его сына сгорел паспорт.
«Теперь пусть тебе нормальный паспорт вернут! С настоящей фамилией! — сотрясал воздух он. — Где это видано, чтобы в нашей семье от фамилии отказывались?!»
Братья помогали, как могли — вместе ездили за новыми вещами для Владимира и Марии, собирали нужные для восстановления документов заявления, дежурили у Маши в палате по очереди — ведь никто не знал, почему загорелся дом, и как в холодильнике оказалась отравленная сильнодействующим снотворным пища.
Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло — обиды остались в прошлом.
Сейчас хозяйка дома упорно лепила на кухне сдобные булочки с изюмом. Как и ее питомец, она не находила себе места, вот и лепила их ни свет ни заря.
Французский бульдог притопал на кухню и растянулся на прохладном полу.
— Знаешь, Жерар, мне следователь совсем не понравился, — покачала головой Божена и ловко засунула противень с булочками в духовку. — Молодой он, да зеленый. Виновных в поджоге будет сто лет искать. А ведь негоже это, чтобы преступники ушли от ответа.
Бульдог понимающе фыркнул, поднялся с пола и снова пошел бродить по дому."
"Скоро аромат от свежих булочек разливался по комнатам, и Божена принялась варить кофе в турке.
Так, как она, кофе умел варить только ее покойный муж Вениамин.
Раздались тихие шаги — и на кухню заглянула Мария.
В изумрудном платье в пол, с распущенными волосами и босиком — она выглядела намного лучше, чем накануне.
— Ты почему так рано встала, Маша? — строго посмотрела на нее Божена. — Тебе отдыхать надо. Доктор же ясно сказал — покой.
— Ваши булочки так вкусно пахнут, что я не смогла спать, — заулыбалась девушка.
