А Дашу не приняли при жизни, и после смерти тоже, получается…
— Но твой отец, он сказал…
— Мы с ним долго говорили. Дашу перезахоронят рядом с моей мамой. Теперь я могу быть спокоен.
— Правда?
Он вздохнул и прижал меня к себе.
— Да. Моя дочка будет там, где ей не дали место при жизни. А вот нам с тобой придется вернуться в мой родной город.
— А что мы там будем делать? — с опаской взглянула на босса я. — Коров доить? Коз пасти?
Он рассмеялся.
— Каких коз? Кроме домашнего вина у нас ничего особенного не производят.
А вот элитная гимназия в городе есть. Одна единственная, мы с братьями в ней учились. Хороших филологов в городке днем с огнем не сыщешь, так что для тебя работа точно найдется… И вообще, поехали домой, а? Жуткий денек выдался.
— Поехали, — заулыбалась я. — Только сумку свою возьму.
Наскоро попрощалась с подружками, подхватила сумку, и скоро лифт вез нас с Владимиром на первый этаж. Мы держались за руки крепко-крепко, и я чувствовала себя очень счастливой. Настолько счастливой, что мне даже не хотелось злиться на королеву Божену за ту выходку, которую она устроила.
Глава 57. Облонский
Они вернулись домой. Наскоро поужинали тем, что нашли в холодильнике. Маша собиралась в душ, а почему-то Владимира подозрительно быстро потянуло в сон. Едва успел коснуться головой подушки — и отключился. Даже Машу не дождался из ванной.
Ему снился страшный сон. Странный и жуткий. Вот Даша в красных резиновых сапожках бежит по осенним дорожкам и весело смеется. Длинные темные волосы выбиваются из-под шапочки, их еще не уничтожила проклятая химиотерапия.
Она бежит, а Владимир, как завороженный, смотрит ей вслед. Там, впереди, темнеет черное озеро. Даша бежит к озеру, и Облонского пронизывает дикий страх — он знает, что озеро смертельно опасно. Оно поглотит ее навсегда. Нельзя, нельзя позволить Даше бежать к озеру. Он хочет кричать, но почему-то не может. Хочет броситься следом, но не может двигаться. Его, будто парализовало. Даша смеется, бежит. Ее волосы… они очень похожи на другие.
Такие желанные… И бежит уже не Даша. Бежит Мария к черному озеру и весело смеется. Игриво оборачивается.
«Владимир Николаевич, вы купите мне самолет?»
«Купите, Владимир Николаевич?»
«Купите самолет?»
Ее смех, такой живой и веселый — звенит у него в ушах. Ее волосы — такие красивые, длинные — развеваются на ветру. Она все ближе к черному озеру. И вдруг Облонский понимает — это смерть.
«Нее-т! Маша, стой!» — не своим голосом заорал он и распахнул глаза.
