Практически все сидевшие за стойкой являли собой разочарованных парней в помятых костюмах, чьи пиджаки были небрежно брошены на спинку стула. Несколько женщин держались вместе в одном конце стойки, в другом же собралась группа бизнес-леди. Они выглядели лучше, чем мы, мужчины. По-прежнему сохраняя невозмутимость, будто способны справиться со всем миром. Некая брюнетка с седыми прядями в короткой стрижке смотрелась так, словно готова прямо сейчас созвать заседание совета директоров. Я невольно расправил плечи, когда проходил мимо нее.
В поисках свободного места пришлось вытянуть шею.
В глубине бара обнаружилось около шести дюймов просвета между толстяком, потягивающим пиво, и черноволосым парнем, смотревшим ESPN через барную стойку. Я протиснулся между ними, извинившись перед толстяком, случайно толкнув того локтем. Пиво выплеснулось ему на запястье. Он лишь фыркнул на меня и отвернулся.
Рассеянно улыбнувшись, я пожал плечами, крутанулся направо…
И застыл.
На миг дыхание перехватило.
Сердце бешено заколотилось. В ушах зазвенело. Гул голосов, казалось, резко замедлился, цвета вокруг расплылись, потеряв четкость. Единственное, что я видел — его лицо.
Точеный подбородок. Высокие скулы. Темные глаза напоминали тлеющие угольки, пока он смотрел на меня. Они улыбались, скорее, даже смеялись. Смеялись надо мной. Уголки его губ были чуть приподняты. Взъерошенные черные волосы, заправленные за уши, аккуратно выстрижены на затылке.
Я не гей. Никогда прежде я не желал другого мужчину.
Знаю, говорят, большинство парней, как минимум, любопытны. Я не был любопытен с тех пор, как мои исследования закончились в период полового созревания. Случались ночевки с приятелями в кемпинге и всякое бывало. Сравнения, исследования и все такое. Обычная хрень. Нормальная при взрослении. Но я оставил это позади, и повзрослев, спал с женщинами и только с ними. Не то чтобы у меня оставалось много времени на личную жизнь, пока я поднимался по карьерной лестнице. И все же пару уик-эндов в месяц я проводил вне дома и никогда не возвращался один.
Но какова же была сексуальная жизнь этого мужчины? Черт, да просто глядя на него, я ощутил, как мои колени ослабли. Швырялись ли женщины в него своими трусиками? Желудок непроизвольно сжался. Жар быстро поднимался по всем внутренностям, откуда-то снизу, тот самый, который я обычно ощущал, раздевая женщину в своей постели. Блядь.
— Тесновато.
— А? — моргнул я, челюсть непроизвольно отвисла.
