Только уже онемевшими руками, почти не чувствуя пальцев. Делаю все на автомате, задавливая инстинкты, которые вопят мне брать сына и бежать! Все это время я абстрагируюсь от кухонных звуков и прислушиваюсь к тому, как Аксентия показывает Харитону – Луке отель, рассказывает о его истории, архитектуре, сотрудниках, некоторые и которых работают здесь с самого детства. И он ведь говорит с ней так, словно действительно заинтересован в покупке, вернее даже развитии, ремонте, который действительно требуется. Затем Аксентия приходит в кухню, подмигивает мне и поднимается в свою комнату на третьем этаже.
Я механически работаю, теперь подслушивая, как Харитон — Лука флиртует со Смиляной.
Да Господи! Да как же так!?
Он ведь действительно говорит на их языке. Совершенно точно без акцента. Впервые я не знаю, что делать, бежать, или проверить?
— Мам, мам! – подбегает Данила с раскрытыми и удивления глазами. – Там папа?! Почему он на меня даже не посмотрел? Почему он блондин? А откуда он знает Черногорский?
— Я не знаю, — бросаю я на него полный отчаянья взгляд.
Сколько вопросов. И ни одного ответа. Разве что, это действительно не Харитон.
— В смысле? Это же папа! Я его помню. Теперь я его никогда не забуду!
— Да, я тоже. Но я не знаю, он ли это. Может быть просто очень сильно похож.
— Настолько сильно?"
"— Данила, — чем объяснять ребенку, проще самой сходить и узнать. Это лучше, чем трястись от страха, что Харитон может знать, что мы выжили. Более того, найти нас. А если найдет он, то найдут и остальные.
А тогда прощай Черногорский рай.
— Лука, — выглядываю из двери, смотря как он сидит в кресле и судя по всему гадает Смиляне по руке. – Простите, что отвлекаю.
— Мы с вами обсудим новое меню позже, если вы не против.
— Нет, не против. Просто хотела узнать, вы когда-нибудь слышали о Харитоне Черепанове? — ну давай же. Хоть знак. Хоть блеск в глазах. Или знакомое движение.
— Имя забавное. Восточное?
— Нет, вообще-то греческое. Ну так как?
— Ми.. Мила, верно? Есть у вас что – то более серьезное, чем имена людей, о которых я не слышал?
Я даже поворачиваюсь к Данилу, который выглядывает из-за двери.
Его глаза скорее всего были такими же большими, как мои. Скорее всего он в таком же шоке от происходящего.
— Ваш мальчик?
— Мой, — поворачиваюсь я, уже надеясь, что сейчас Харитон выдаст себя. Он ведь так привязался к сыну. – Он гостям не мешает?
— Мешает?
— В этом возрасте они еще те вредители. Можете мне поверить.
— Почему?
— Так у меня у самого есть сын.
