Но там я, скорее, была возбуждена, взбудоражена. Теперь очень ярко понимаю эту разницу. Как можно было перепутать?
Рашид пытается улыбаться, глядя на Данила. В его глазах мелькает гордость, которая мне противна. Хотя бы потому, что я растила мальчика не для потехи семьи Рашида. Оставить его и нести трудности, связанные с рождением малыша, было моим сознательным выбором. Я хотела иметь существо, безгранично меня любящее, несмотря на внешность. И неважно, что потом я стала красивой. Это ничего не изменило. Внутри я все та же толстушка, надевшая маску.
— Ну как тебе обряд, Эвелина?
От этого имени как обычно вздрагиваю, мысленно возвращаясь в неприглядное прошлое. Смогу ли я когда-нибудь отпустить его?
— Эвелина?
— Если ты доволен, то прекрасно.
— Я все жду, когда ты снова начнешь дерзить. Помнится мне, в прошлом ты постоянно вела себя неподобающе.
— За что регулярно получала, — наконец перевожу взгляд на него. — Но ведь кто прошлое помянет, тому глаз вон. Верно?"
"— Верно, — хохочет.
— Ты родила мне прекрасного наследника и только поэтому жива. Впрочем, ты стала очень красивой. А хочешь…Я выгоню всех своих любовниц и сделаю тебя первой и единственной женой?
— Это было бы круто, абу Рашид.
Я даже дергаюсь от позитивного голоса своего сына. Если бы не он, фыркнула бы, а так могу только молча пялиться на улыбку Данила, напоминающего мне помешанного.
— Вот. Даже Дани согласен. А ты? — Он наклоняется через стол, а я выпрямляю и без того напряженные плечи. Даже не знаю, что хочу сказать, но он отмахивается.
— С другой стороны, зачем мне отказывать себе в удовольствии, если вскоре тебя заберет твой любовник, Черепанов.
— Заберет? — напрягается Данил.
Я стараюсь показать взглядом, чтобы он не задавал вопросов, не провоцировал, но, очевидно, он ждет немного иного, раз снова спрашивает:
— Как это заберет?
— А мама тебе не сказала? Ее заберут, а ты никому не нужен, кроме нас и нашей семьи. И я бы сказал, твоя мать не была против.
— Что ты несешь?! — не выдерживаю я.
— Этим расистам не нужны такие, как мы. А вчера ты стал одним из нас.
— Данил, не слушай его. Он хочет настроить нас друг против друга.
— Да я-то что? Просто говорю правду. Вчера здесь был твой отец и сказал, что ты ему не нужен. Нужна только мать.
— Прекрати! — шиплю я, поднимаю сына, который становится слишком вялым. — Не слушай его!
— Я не слушаю, все нормально, мам, — смотрит он на меня, но я вижу, что Рашид посеял сомнение.
