Что еще за Хитан?
— Ему! Русскому ублюдку священный обряд?
— Закрой рот и делай как тебе велено. Он, — тычет в Данилу. – Считается моим законным сыном и тебе нужно поддерживать этот слух, как никому. Отведите его в спальню, а ее в мою комнату…
Нет, только не это!
Сзади вдруг появляются люди Рашида и хотят отобрать у меня мальчика, но я вцепилась в него мертвой хваткой. Я не отдам сына. Я не позволю делать моего сына таким, как эти животные!
— Я никуда с ними не пойду! – кричит Данил, взявшись за меня и второй рукой.
— Пойдешь, иначе я убью твою мать. Она не не особо нужна больше.
— Тогда, тогда… — Данила паникует, я ощущаю, что начинаю плакать. Хочу позвать на помощь, но некого. – Тогда я убью себя. Найду любую острую вещь и убью себя! Ты хочешь, чтобы я прошел твои звериные ритуалы? Я проду! Но мама должны быть со мной. Всегда. И ты к ней не притронешься! – орет Данила, а я не могла его остановить, он буквально закрывает меня собой, пока я заливаюсь слезами.
— Данила не надо. Не говори этого! Я пойду с ним, а ты будешь меня ждать.
— Нет. Я мужчина, я должен тебя защищать. Разве не так ты меня учила?
Латифа смотрит на все это во все глаза, буквально впитывая в себя происходящее. Но вдруг приходит в себя и снова голосит.
— Ты что, будешь слушать это русское отродье?!
Рашид ничего не отвечает матери и просто дает оплеуху, толкнув в сторону одного из своих людей. Женщина проглатывает и это, просто зайдя в дом. Он продолжает смотреть на Данилу, но совершенно другим взглядом.
— Тебе только восемь лет, а ты уже ставишь старшим условия.
Далеко пойдешь, — поднимает он черные глаза и смотрит прямо на меня. – Ладно. Твоя мать будет с тобой. Ее никто не тронет, но только пока ты будешь выполнять все, что я буду тебе говорить. Только если ты примешь ислам и будешь следовать любому слову своего законного отца и наставника. Моему слову.
— Данила, нет…
— Я согласен. Я буду делать все, что ты скажешь.
— Ты умеешь держать свое слово, мальчик?
— Мое слово будет действовать, пока ты живой.
— Данила!
— Твоя мать очень старалась меня убить, — проводит Рашид по шраму на лице и зло ухмыляется. – И не одна одна. Может быть у тебя получится?
— Может быть.
— Завтра подъем в пять, а сейчас отведите их в комнату.
Рашид вместо того, чтобы пройти в дом с нами, просто садится в свой внедорожник и уезжает, а я стою и смотрю ему вслед, пока нас ведут в дом. Я ненавижу его, боюсь, но мне вдруг становится его жалко.
Уродливый. Нелюдимый. Ненавидящий женщин.
