"
"Как Ева умело развела меня. И зачем было ждать свадьбы? Чтобы поглумиться надо мной? Выставить идиотом, а потом в самый ответственный момент дать понять, что она и есть та соседка, над которой я неудачно пошутил? В голове не укладывается, что это может быть один и тот же человек. И ведь даже мысли не пришло, ни одной. Лишь короткие обрывки воспоминаний об Эвелине.
Осматриваю комнату, в которой теперь обитаю. Теперь я могу подниматься на второй этаж, могу бегать, даже могу снова выйти на ринг, как пять лет назад.
Теперь все вернулось на круги своя, я больше не инвалид, только вот желания делать что-либо вообще нет. Ни на что желания нет.
Рука сама тянется к настольной лампе. Рывок — и она со звоном разбивается о стену. Легче не становится. И хочется снова нажраться, как свинья, забыться, забыть о ней. Той, что так хотел сделать своей, что не подумал, зачем ей все это. Был уверен, что симпатия взаимная, а оказалось все игрой.
Наливаю себе стакан виски и подношу ко рту, но на глаза попадается телефон.
И словно по закону подлости открыто на сообщении Кирилла. Том самом, где координаты.
Столько вопросов к ней, но страх убить сильнее. Еще и про сына наврала. Зачем сказала, что у нее есть сын восьми лет? И ведь ни разу не назвала его имени, и на свадьбе, как она обещала, его не было. Какие еще ее слова были ложью? А было хоть одно правдивым?
Стакан с виски возвращается на тумбочку, зато теперь в руках гаджет. Она меня обманула. Предала.
Попыталась оставить без средств к существованию. Оставила без первой брачной ночи. И только ради этого я поеду. Потребовать то, что она так долго обещала. Глазами. Руками. Всем телом.
Я могу сейчас пойти и снять любую. Но заберу то, что принадлежит мне. И пусть она только посмеет мне помешать.
Резко поднимаюсь, нахожу в шкафу первое, что попадается на глаза. Рубашка. Джинсы. Ремень. Будет сопротивляться, именно им свяжу ей руки.
Когда она вошла в мой дом, говорила, что переспит со мной, только если догоню.
И тогда я не мог этого сделать. А теперь могу. Она поплатится.
Спускаюсь в гараж, где Гоша, мой водитель, натирает тачку.
— Харитон Геннадьевич. Куда едем?
— Еду только я. Отдыхай.
Забираю ключи и прыгаю в начищенную машину. Рев двигателя не спасает от гнева. Он клокочет. Требует выхода. Этот голод может быть утолен только в одном месте. Между ног Евы, ее криками, мольбами остановиться. И ее оргазмом.
