Хотя и приятно наблюдать, как она сменила холодную маску на более человечную. Может быть, эти недели мне этого и не хватало. Ее слез? Настоящих... Мне не хватало настоящей Евы, тут она права. – Так что можешь меня обвинять и дальше, но не смей использовать сына и манипулировать им.
— Ева, да не о том же речь!
— Я не хочу это обсуждать сегодня. Я хочу спать. А ты можешь, — она достает из кармана ключи. – Переночевать в том домике, где нашел меня. Тут недалеко. Ну или… Ехать домой.
— Я без вас не уеду, -
это даже не обсуждается.
Забираю ключи. – Там нет собак, приведений, демонов?"
"— Кроме тебя? – задает она вопрос, уже отворачиваясь, а я корчу рожу и оглядываю еще раз кухню, где мы впервые сидели втроем. Наверное, если не думать о том, что это халупа, дом даже можно назвать уютным. – Спокойной ночи, Харитон.
Выходя из дома, я натыкаюсь на Светлану Павловну. Ей бы в актерское. Она так правдоподобно сыграла ненависть в магазине, что я почти испугался.
— Все? Уходишь?
— Ухожу, но не уезжаю. Переночую в доме Евы.
— Это правильно. Ей нужно время. Обидел ты ее сильно. Да и Рашид этот.
— А что с ним? — может она хоть расскажет.
— А вот ты бы и выяснил, что с ним и почему девочка боится его как огня.
— Боится все-таки, а почему?
— Ты идиот? – упирает она кулаки в бока. – Я говорю тебе выяснить! Все, не беси меня. Завтра увидимся, папаша.
Папаша. Слово-то какое. Я никогда вообще не думал, что услышу это по отношению к себе. Но теперь мне хочется это услышать не в насмешливом тоне от продавщицы, а от сына.
Да, мне хочется, чтобы он назвал меня отцом. Я уверен, что точно стану лучшим отцом, чем был мой.
Через лесок и заросли я иду в сторону домика Евы. Он даже издалека выглядит убого, а вблизи еще хуже. Но внутри все чисто и аккуратно, а постель манит мягким покрывалом и пуховой подушкой, прикрытой словно занавеской. В домике всего одна комната, но устроена так, что спальня с двумя кроватями и кухня удачно отделены зонами. И кажется есть еще подобие ванной, куда я и иду, чтобы умыться, если будет хотя бы тазик с водой.
Включая тусклый свет, вместо тазика я натыкаюсь на чей-то силуэт. Принимаю по инерции боевую стойку, и вдруг натыкаюсь взглядом на копну знакомых волос.
— Данила? Ты что здесь…
— Вы так кричали…
— Что? Черт, — провожу по лицу ладонью. Идиоты мы, нашли место разборки устраивать. – Ты сам сюда пришел? А матери сказал?
Он только покачал головой, и я уже представил, что там переживает Ева.
— Так не делается.
