Тяжело вздыхает. – Завтра приеду, поговорим. Решим, так сказать, конфликт.
— Да ты не торопись. Мы с тобой поговорить всегда успеем, — сказал Данька и Ева отключилась, тупо пялясь в пространство, мимо меня.
— Ева… Ну ведь он прав.
— Ты сломал мне ребенка.
— Я хотел, как лучше. Впервые, наверное за свою жизнь, — сажусь я на диван, и обнимаю ее, пока она тихо льет слезы.
— Да, ты молодец конечно. Просто раньше я была для него авторитетом. Он никогда мне не врал. Я считала, что так будет всегда. Наивно, наверное.
— Ну, не появился бы я, появились бы приятели.
Так или иначе, он был стал врать и утаивать, как все нормальные дети. Хотя бы ради того, чтобы защитить тебя.
— Много ли ты знаешь о нормальных детях, — поднимает она заплаканное лицо. – Врать родителями плохо.
— Ну, ты недавно ревела, что твоя правда разрушила твою семью. Так что тут я бы поспорил.
Ева поджимает губы, встает и сжимает кулаки, словно готовая к новой перепалке. Но затем шумно выпускает воздух, со словами:
– Нам бы помыться, как считаешь?
— Да, точно, — вскакиваю я.
– Тут кстати есть сауна. Я пока камни нагрею, а ты сообрази нам чего – нибудь перекусить. Лады?
— Лады, — тяжело шагает она на кухню и медленно начинает готовить сэндвичи. Я же тороплюсь и нагреваю сауну, проверяю воду в бочке.
Возвращаюсь на кухню, где Ева уже наливает чай и кивает на стол.
— Садись, пока сыр еще плавленый.
Я тут же прыгаю на стул и почти сразу сметаю три сэндвича, молча наблюдая как медленно Ева дожевывает свой.
— У меня несколько вопросов.
— Хм?
— Я не буду спрашивать откуда ты знаешь Черногорский, язык людей Рашида ты тоже выучил быстро, но вот откуда ты знаешь, как чинить краны, мне интересно. Я еще в тот момент подумала, что сейчас он себя выдаст, но ошиблась.
— Даже не знаю, оскорбиться или возгордиться.
— А варианта просто ответить, нет?
— Я по-твоему беспомощное чмо?
— Ну, когда я пришла в твой дом работать, именно такое впечатление ты произвел.
— Так там народ работал. Зачем я буду их хлеб отбирать?
— Ну, может быть.
Но где – то же ты должен был научиться.
— Пойдем, — тяну ее в сауну. – Пока греемся, буду рассказывать.
Она кивает и словно меня рядом нет, спокойно раздевается до гола. Но тут же обматывается простыней и заходит внутрь, садясь от меня подальше.
— Ты еще на стенку залезь, а то сильно близко.
— Это я, чтобы наш разговор был продуктивным, а не перешел на темы ниже пояса.
— Чем плохи темы ниже пояса, спокойно снимаю трусы, чем сразу привлекаю к себе внимание.
