Что, в тот самый миг, когда она вошла в мой дом в своем любопытстве увидеть свою школьную безответную любовь, она решила свою судьбу. Она сама преподнесла себя мне в подарок и теперь у нее нет выбора. Теперь только одна дорога ее ждет. Рука об руку. Она разве что может решить в ад или рай. Но даже пытаясь затащить меня в ад, царапая в кровь мою спину, кусая за горло, как настоящая тигрица, она лишь возносила меня на небеса. Потому что больше не было игры, не было притворства, теперь она знает кто я, а я знаю кто она.
Бешенная, временами истеричная, по-своему мудрая, искренне наивна, но самое главное отчаянно самоотверженная. Она может подвергаться боли, страданиям, лишаться любви на всю жизнь, но никогда не предаст сына и всегда будет его ставить выше себя. Но сейчас это все отходит на второй план, потому сейчас не нужно ей что-то доказывать, кричать, говорить, как я готов в лепешку ради нее разбиться, как я был зол на нее, на себя, потому что сейчас она в моих руках. Расслабленная, готовая на время забыть обиды и просто окунуться в похоть.
И я прослежу, чтобы это время еще долго не заканчивалось.
Мой язык между мягких складочек, скользит по ним, вкушает сладость. И самый кайф в том, что не нужно торопиться, что, даже искупавшись в реке, не нужно бежать греться. Природа всегда создает лучшие условия для секса, для того, чтобы забыться и просто наслаждаться. Тем, как елозит Ева попкой по мягкой траве, как соски готовы прорвать тонкую ткань, как пальцы в бессилии что-то сделать мнут траву, пока я сильными хлесткими движениями мну ее клитор, снова и снова купая ее в лучах экстаза.
И все это на грани реальности, потому что желание проникнуть туда, где скользит язык, членом почти невыносимое, граничащее с болью. Хочется быть глубоко в ней, смотреть в глаза и объяснить дурехе, что я не просто так заглянул на тот свет, что я достану ее везде, что она моя. Потому что я не я, если не сделаю свою невесту женой.
Довожу Еву до самой крайней точки, буквально толкаю к краю пропасти, готовый снова окунуть в ледяную реку, и резко прекращаю экзекуцию.
И надо видеть ее ошарашенный взгляд. Ведь она была так близко. Но я хочу с ней. Теперь только так. Шорты уже наполовину спущены. Обнажая член, у которого теперь только один путь. Между этих широко расставленных ножек. Я развожу их шире, смотрю, как сияет влагой розовая расщелина, и приближаю член, чувствуя, как заходится сердце от предвкушения.
— В темноте это все выглядело не так пошло.
