— Мам. — Лада скребет ногтями по столу. — Вообще, Ника едет на дачу.
— С чего вдруг?
— А почему нет? Все ребята из класса едут.
Баб Сима бросает на Ладку гневный взгляд.
— Ты уже один раз на своем выпускном на дачу съездила, потом девять месяцев из дома не выходила.
Над столом повисает тишина. Ника резко отодвигает стул и выбегает из кухни. Пару секунд смотрю ей в спину, а потом снова на Ладку. Та молча смотрит на свою мать, вот-вот разревется.
Вау, да эта старушка мне все больше нравится. Она и без моей помощи этих дур от души унижает.
7.3
Обед заканчивается на минорной ноте. Все рассасываются из кухни. Ника, Лада, даже Тёма сваливает. Остаемся я и бабуська.
Кручу в руках телефон, наблюдая, как она тусит у плиты.
— Тебя отец за длинный язык из дома сплавил?
— Ха-ха. За плохое поведение. Сначала по роже съездил, а потом решил подключить дополнительные меры воспитания.
— А мать твоя где? — Баб Сима кладет тарелки в посудомойку.
— Она сторчалась.
Вытаскиваю одноразку (прим.автора. - курительное устройство) и затягиваюсь.
— Чего?"
"— Наркоманка, говорю. Отец лечил, а потом в какой-то момент притащил домой вашу дочку и про мою маму забыл.
Выдаю обыденно. Тема мамы для меня не табу. Она правда давно потеряла ориентиры. Но отец… Он ее просто бросил. Она тогда на поправку шла, почти полгода без единой дозы, а когда узнала, что он женится, ее снова сорвало.
— Ладка его из семьи, получается, увела?
— Ну, фактически нет. Мои родители до ее появления развелись.
— Ясно.
— Слушайте, ни вам, ни мне все это перевоспитание на хер не надо.
Давайте будем просто мирно сосуществовать. Я не доставляю вам лишних проблем, а вы говорите моему отцу, что все прошло идеально. Я понимаю Ладку, она хочет перед отцом выслужиться, вот и строит из себя мамочку, но вы-то гораздо умнее.
— Все серьезно у них, думаешь? — Баб Сима кладет полотенце и садится на противоположную сторону стола.
— Ну, пока он себе помоложе не найдет, ваша дочь будет миллионершей. Так что советую ей делать финансовые накопления, чтобы потом с голой жопой не остаться.
— Язык бы тебе оторвать. Так ненавидеть отца.
— А за что его любить? — приподнимаю бровь. — Кровные узы ничего не значат. Вы от своей дочери тоже не в восторге.
— Чтоб ты понимал?! Иди уже отсюда.
Пожимаю плечами и следую ее «совету» — ухожу.
Первым делом заглядываю в свою комнату. Кровать, тумбочка, комод какой-то доисторический и куча моих чемоданов. Даже шкафа нормального нет, чтобы все повесить. Но это я исправлю.
